Никита Хрущев. Вождь вне системы

Комиссия Шверника приготовила несколько томов, но на этом все закончилось. Хрущев говорил: «Мы собрали там все, что смогли. Собрали всех, кто еще остался в живых. Расследовать было трудно сейчас, а потом будет еще труднее. Мы хотим оставить это тем, кто будет читать после нас». Потом он сказал Шатуновской, что лет через 15 эти тома, может быть, напечатают. Он ошибся на десять лет, информация начала появляться только в конце 1980-х во время перестройки.

На XXII съезде Хрущев заговорил не только о Сталине, но и об «антипартийной группе». Ее уже почти забыли, но теперь она понадобилась для атаки на критиков нового видения коммунизма. Первый секретарь даже раскрыл заговорщицкую роль Ворошилова в 1957 году, о чем раньше широкой публике не объявляли. Партия рискует оторваться от масс, не мыслить творчески, гнул он свое, если будет молчать о преступлениях Сталина, а члены «антипартийной группы», «прикованные к прошлому», «несли личную ответственность за многие массовые репрессии».

Нападали на «антипартийную группу» и другие. Главный редактор «Правды» Павел Сатюков сказал, что «теоретической основой для репрессий» стала фраза из выступления Молотова на февральско-мартовском пленуме в 1937 году: «вредители маскируются под коммунистов». Особенно красноречив был Шелепин: он напомнил, что Каганович был участником создания внесудебных троек, заявил, что роль Маленкова в «Ленинградском деле» не подлежит сомнению, и заметил, что мстительность Молотова очевидна с первого взгляда[762].

Решение Хрущева заново накинуться на Сталина объяснялось не только желанием оправдаться — гигантские грехи других преуменьшали его собственные, но и политикой. Новая программа партии заявляла о разрыве со сталинскими догмами, поэтому требовалось более глубокое понимание культа. XXII съезд пошел дальше ХХ, включая обещание установить памятник жертвам сталинизма. Ответственность Сталина за репрессии теперь была не просто негласной данностью, а официальной политикой государства. Культ личности, его последствия и документы, разоблачающие ГУЛАГ, обсуждались на заседаниях съезда, а потом все подробно публиковалось в «Правде».

Дядя Витя Гонтарь после смерти прадедушки иногда приезжал в Жуковку навестить тещу. Первым делом он стучался в дверь к Молотову, чтобы выразить ему свое уважение и в очередной раз посудачить об ошибках Хрущева. В своих дневниках он с удовольствием описывает эти разговоры.

Я была в гостях у прабабушки, когда в ноябре 1980 года он специально приехал за город, чтобы поздравить старого сталинца с 90-летием. Молотов был доволен и разговорился: Н. С. допустил ошибку, рассказал на ХХ и ХХII съездах все секреты. Это самый страшный и ужасный период во всей истории коммунистической партии. Со стороны Хрущева наглость, нахальство. ХХ съезд унизил нашу партию, укоротил нашу победу, поднял настроение капиталистического мира и унизил революционный дух, испугал коммунистов зарубежных стран. Ошибки Сталина не нужно было объявлять. Торжество мировой революции пострадало, а капитализм выиграл.