Никита Хрущев. Вождь вне системы

[Семейный архив автора]

Усвоив уроки 1957 года, когда первый секретарь сумел обойти Президиум, апеллируя к ЦК, Брежнев и его сторонники заручались поддержкой большинства[861]. Они «обрабатывали» других членов Центрального комитета, а те затем отвечали за «правильный» подход к Хрущеву подчиненных на местах[862]. Лето для такого плана было идеальным. Представители высших слоев номенклатуры отправлялись в ежегодные отпуска в санатории Крыма и Кавказа и там в спокойной обстановке проводили беседы с секретарями обкомов, работниками совнархозов и т. д. Опасаясь неожиданного понижения, практически все члены Центрального комитета состояли в заговоре.

Планирование такого рода, естественно, проводилось с участием органов. Глава КГБ Владимир Семичастный был сразу вовлечен в процесс, некоторые даже называют его главным инициатором вместе с Шелепиным[863]. Но они не могли быть главными. У них не было доступа к высшим эшелонам власти — не доросли еще — даже если они вовсю поддерживали и организовывали процесс. Сам Семичастный свою инициативу активно отрицал, якобы вообще шокированный жестокостью намерений брежневской оппозиции.

По его рассказу, Леонид Ильич проверял возможность физического устранения первого: «Яд, например, или пуля?» Или арестовать? Семичастный был категорически против: «Мы не заговорщики, и надо решать этот вопрос законным путем». По мнению историка Юрия Аксютина, есть сомнения «в том, что если подобный разговор и имел место, то именно осторожный и трусоватый Брежнев, а не Семичастный решился бы заговорить о таком — убийстве Хрущева. Да и нравы к тому времени радикально изменились»[864]. Никто из членов Президиума не поддержал бы такой чудовищной акции.

Теперь бы не поддержал, а за пять лет до этого после поездки в Америку и в Китай, по рассказам охранника Сальникова, Хрущева все же пытались отравить, но обошлось[865]. Обошлось и в этот раз. 3 июля Леонид Ильич снова навестил Шелестa на Украине; опять давил аргументами, что Хрущев всех оскорбляет и все решает сам. Тогда же в крымской Мухалатке отдыхал Подгорный, другой главный заговорщик, и они обрабатывали Шелеста поочередно и вдвоем.

Вербовали и других, и не только в Крыму. По словам одного из свидетелей, Геннадия Воронова: «Нити вели в Завидово, где Брежнев обычно охотился. Сам Брежнев в списке членов ЦК ставил против каждой фамилии плюсы (кто готов поддержать его в борьбе против Хрущева) и минусы. Каждого индивидуально обрабатывали»[866].

15 августа Воронова пригласили пострелять. А после охоты Брежнев повез его в Москву на своей «Чайке». В машине сидел Андропов, и они оба начали его рекрутировать. Воронову показалось, что секретарь ЦК и будущий начальник КГБ не был просто пешкой в этой игре. Юрий Владимирович «вынимал из папки и показывал Брежневу какие-то бумаги. Тот с удовлетворением говорил: „Никуда он теперь от нас не денется“. Что это были за бумаги? Компромат?.. Воронов излишнего любопытства не проявлял. Брежнев же перелистывал телефонный справочник членов ЦК, делал в нем какие-то пометы, менял вроде бы минусы на плюсы, подсчитывал и бормотал: „Будет! Баланс будет беспроигрышный!“»[867]

Все же подготовка тормозилась. Не только из-за нерешительности Брежнева — он все время волновался, что «Никита нас всех убьет»[868], — но и из-за украинской поддержки, особенно от Иващенко. Эта была не очень привлекательная, но очень боевая женщина, по характеру похожая на героинь Нонны Мордюковой. Дело начало набирать обороты только после 26 сентября, когда Хрущев заявил на расширенном заседании Президиума, что уже утвердил тезисы ноябрьского пленума, а окончательные решения по конституции и кадрам примет во время отпуска[869]. «Вот соберем пленум, — пообещал первый секретарь, — там поставим каждого на свое место, укажем, как кому и где надо работать». Брежнев заволновался, что ему первому «укажут место»[870].

Было сделано несколько попыток предупредить Хрущева о надвигающейся опасности. По меньшей мере пять дошли до адресата, но он решил им не верить, не обращать внимание, пустить все на самотек.