Никита Хрущев. Вождь вне системы

Почему в этот день Никита Сергеевич в первый раз при всех заговорил о Леониде? Мама начала плакать, а ее дед, приемный отец, ласково положил руку ей на плечо: «Не плачь. Хотел я его похоронить, не успел. Да, у меня были ошибки, но не ошибается тот, кто ничего не делает. Леня тоже делал ошибки, глупые ошибки, а ведь мог сделать так много. Нам его сегодня здесь не хватает. Надеюсь, тебе не придется краснеть ни за меня, ни за него». Теперь уже плакала не только Юля, но и прадедушка. В его глазах рождение Советского государства и рождение старшего сына были равнозначными событиями, и потеря власти была для него такой же трагедией, как потеря ребенка.

Потеря власти или влияния, по-разному и в разное время, не обошла и главных заговорщиков — Шелепина, Семичастного, Полянского, Шелеста, Игнатова и других. Генеральный секретарь Брежнев постепенно выдворил их из верхов или низвел на второстепенные роли.

В конце своей жизни Шелест жалел о перевороте, считал, что незачем было заменять Хрущева Брежневым, возможно, потому что Брежнев его самого заменил[910]. Воронов, другой заговорщик и когда-то сосед Хрущева по Ленинским горам — он жил в доме 36 рядом с Микояном, — пришел к такой же мысли: «Даже явные просчеты Хрущева весят гораздо меньше того главного, что он сделал… Мотивы у участников пленума были разные, а ошибка общая: вместо того, чтобы исправить одну яркую личность, мы сделали ставку на другую, куда менее яркую»[911].

Именно он на октябрьском заседании Президиума на извинительное обращение премьера — «друзья-единомышленники» — взорвался: «У вас здесь нет друзей!» Остальным пришлось ретивого Воронова поправить: «Мы все здесь друзья Никиты Сергеевича». Но лишенный новым генсеком высоких должностей, Воронов пересмотрел свое отношение к бывшему первому секретарю: «Подобные ошибки неизбежны, когда нет механизма критики руководства, исправления его ошибок, а когда надо, и его замены»[912].

ВЗГЛЯД СОВРЕМЕННИКОВ

В. Е. Семичастный (в 1958–1959 — первый секретарь ЦК ВЛКСМ, в 1961–1967 — председатель КГБ при Совете министров СССР):

Корр. Когда вы подготавливали снятие Хрущева с должности, вы как-то эту операцию называли или она шла под каким-то там кодом? Как вы к этому готовились?..

Семичастный. Нет. Мы к этому не готовились. В аппарате КГБ вообще мало кто про это знал. Мы даже и не называли это операцией, а тем более никак ее не именовали. Мы в КГБ на этот счет вообще нигде и никаких следов не хотели оставлять. Это делал Президиум ЦК. А мы были, как говорится, на подхвате. Мы были фактически теми, кто исполнял поручение политического руководства страны…

Корр. И все-таки, раз не информировали Хрущева, что для него готовится, выходит, заговор был?

Семичастный. Ну, заговор был… но в таком смысле, что и любое самое плохое собрание тогда тоже заговор, раз оно заранее готовится и учитывается, кто и как себя на нем поведет.

Последнее откровение Семичастного // Огонек. 2001. № 4. С. 7.

П. Е. Шелест:

13 октября в 16.00 [Хрущев] позвонил мне в Киев, просил прибыть к нему в Ялту 14 октября. (Кто мог в то время подумать, что ровно через год, 14 октября 1964 года, Хрущев будет смещен со всех его постов? А как впоследствии стало известно, когда Хрущев проявлял заботу об орошении юга Украины, вокруг него уже плелись интриги, готовилась политическая расправа за его принципиальность и нетерпимость к пустословию и безразличию к делам. Главным интриганом и карьеристом выступал Брежнев. Нельзя сказать, чтобы он сам это делал, но хитро привлек разными посулами на свою сторону немало руководящих работников. Но мотив был один: сместить Хрущева, которого он смертельно боялся и перед которым подобострастно заигрывал.)

…Становится одно ясным, что идет большой замысел, Брежнев и Подгорный намереваются устранить Хрущева от руководства. Но сильно боятся этого шага, тем более что он основывается на трусости и беспринципности, на жажде власти, вот и ищут опору, при этом возлагают большие надежды на партийную организацию Украины и, в частности, на мои с ними действия.