Никита Хрущев. Вождь вне системы

Так и с Хрущевым. С одной стороны, Луи интересовался воспоминаниями с целью дискредитации — они выставят бывшего первого двурушником. Пастернака преследовал, а сам! С другой — все увидели опального Хрущева процветающим и свободным, свободным даже вспоминать и рассказывать.

В этом была противоречивая «послеоттепельная» реальность: даже те, кто служил режиму, оказывались противниками его монолитного единства. Шатров, например, был процветающим драматургом брежневского периода, при этом по духу — ближе Никите Сергеевичу, чем Леониду Ильичу. Луи, с одной стороны, дискредитировал диссидентов, с другой — с ними дружил. После манежной выставки 1962-го он стал посредником между советским авангардом и Западом: продавал картины, получал деньги.

Письмо М. Ф. Шатрова Ю. Л. Хрущевой ко дню рождения Н. С. Хрущева 17 апреля 1971 года. Выдержка: «Хочу тебе рассказать, как мы отметили 17 апреля. С утра за столом очень хорошо поговорили об отце, вспомнили тебя, а вечером пошел в одну компанию — совсем новые простые люди. Предложил им выпить за Н. С., ты бы видела с каким удовольствием они подняли рюмки! Пили за его здоровье, за все, что он сделал, не побоюсь этого слова, для человечества, для победы в конечном счете, все еще надеюсь на это, тех светлых идей, за которые было пролито столько крови… Передай ему, пожалуйста, огромный привет, запоздалые поздравления, если бы я был в Москве обязательно попросил бы тебя отвезти меня к нему»

[Семейный архив автора]

В 1965-м он устроил персональную выставку Оскара Рабина в лондонской галерее Гросвенор. После выставки Рабин купил трехкомнатную квартиру на Большой Черкизовской за «дикие тогда деньги, почти 6000 рублей», а Луи «с его картин приобрел мерседес-кабриолет, — рассказывал мне Эрнст Неизвестный. — Он и на мне нажился». Статуи Неизвестного тоже стояли в саду дачи Луи в Баковке. Его участок мог похвастать такими немыслимыми для советского человека роскошествами, как собственный бассейн, теннисный корт, режущий глаза своей безупречной зеленью газон и гараж с коллекцией автомобилей, мифологических для СССР, — «Мерседес», «Бентли»… В двухэтажном доме с шикарной мансардой на стенах висели шедевры Кузьмы Петрова-Водкина, а заодно многочисленных нонконформистов, включая Рабина и Неизвестного.

Немного развязный Виктор и его милая жена Дженни приглашали нас с сестрой летом поплавать в бассейне. Короткая поездка на велосипедах из близлежащего Переделкино, и несколько раз в неделю мы оказывались за границей. Но я отвлеклась.