Никита Хрущев. Вождь вне системы

Правда то, что Луи вывез пленки и распечатки в Англию, а оттуда они перекочевали в руки Строуба Тэлботта, бывшего в ту пору аспирантом Оксфордского университета. Он занимался переводом рукописи сначала для издания в журнале «Лайф», а потом для книги на английском языке. (Впоследствии он сделал на этом блестящую карьеру, в том числе как помощник госсекретаря Соединенных Штатов при президенте Билле Клинтоне и как директор престижного Института Брукингса в Вашингтоне.)

Джералд Шехтер, шеф Московского бюро «Тайм» («Тайм» и «Лайф» принадлежали одному владельцу — Генри Люсу), которому Луи продал оригинал, пригласил Тэлботта для этой работы. Выбор молодого «ученого Роудса» — в Оксфорде есть такая программа для особо одаренных — объяснялся не столько его знанием русского, сколько его связями. Тэлботт сразу понял, какую пользу может принести работа над этим уникальным проектом, и активно убеждал Шехтера, что тот должен взять именно его. Впрочем, он действительно оказался талантливым журналистом и сумел превратить разрозненные диктовки в слаженный текст, интересный американцам больше сенсацией, чем смыслом.

Между тем в Москве вокруг публикации кипели страсти. С одной стороны, Луи готовил мемуары к передаче в «Тайм». С другой — когда якобы эту передачу было уже не остановить, возникла версия, что оттуда исчезли все негативные упоминания о Леониде Ильиче. В мемуарах их не было — Хрущев вспоминал о прошлом, не о настоящем, — но, сделав вид, что под эгидой КГБ были убраны неудобные для руководства СССР параграфы и страницы, Луи верно служил Андропову. А тот, в свою очередь, выглядел бенефактором Брежнева. «Супер» тоже курировал один из вариантов мемуаров. В Советском Союзе прошел слух, что они сфабрикованы Западом, чтобы дискредитировать коммунизм. Раскручивалась и трактовка для запутывания Запада: мемуары созданы советской разведкой для обмана международной общественности. Кеворков послал в Париж эмиссаров, которые должны были прощупать, тот ли вариант, о котором знают в КГБ и который передал Луи, будет печатать «Лайф». Одновременно эти выяснения должны были посеять сомнения в руководстве издательства — не продали ли им фальшивку?[922]

Летом 1970 года Сергея вызвали на Лубянку. За хрущевскими мемуарами охотится иностранная разведка, и оригинальные записи надо оградить от утечки, сказали ему. Он без споров отдал копии пленок и рукописей, зная, что все уже «утекло» (КГБ тоже знал, так как организовал утечку Луи). Встреча с КГБ, пусть и неприятная, проекту не угрожала.