Никита Хрущев. Вождь вне системы

Хрущев попытался вмешаться. От Ивана Фирсова, партийного директора харьковского института, требовали, чтобы он сознался в злонамеренном умерщвлении скота. После допроса в здании НКВД нарком внутренних дел Успенский привел Фирсова в большой кабинет и представил «товарищу Хрущеву». Вождь украинских большевиков расспрашивал, понимающе кивал. Фирсов взахлеб все ему рассказал, и про избиения, и что невиновен. Когда нарком вежливо выводил обнадеженного заключенного из кабинета, тот решил, что его кошмар закончился. Но нет; Фирсова вернули в Харьков и расстреляли. Хрущев не смог его защитить. Он вспоминал: «Успенский развил кипучую деятельность» (его истребительную активность в конце 1938-го все же пытались сократить, он бежал и прятался, пока его не обнаружили на Урале и не уничтожили как «сообщника» Ежова). После смерти Сталина выяснилось, что чекист «завалил ЦК докладными записками о „врагах народа“»[117]. Хрущев добавлял с тоской: «Сколько председателей колхозов, животноводов, агрономов, зоотехников, ученых сложили головы как „польско-немецкие агенты“»[118], но, будучи сверхпреданным солдатом Сталина, он редко противился кремлевской воле.

Где он не боялся экспериментировать, так это в сельском хозяйстве, продвигая посевы кукурузы как дешевого и обильного корма для скота. Еще никто и не думал, что через два десятилетия она станет «царицей полей».

Н. П. Кухарчук с Ю. Л. Хрущевой и автором

Жуковка, 1980

Фотограф Б. И. Жутовский

[Семейный архив автора]

В конце 1970-х — начале 1980-х прабабушка жила в Жуковке — «вдовьей деревне» для бывших партработников — и во время моих приездов много рассказывала про те украинские годы. Разговаривая, она никогда не сидела без дела: или разливала чай, или что-то подшивала, или вырезала из газет и журналов понравившиеся ей статьи и всякие полезные сведения, которые рассылала родным и друзьям. (У нас дома осталось много таких вырезок.) В простом ситцевом платье и темной шерстяной кофте, наброшенной на плечи для тепла — к старости она так мерзла, что иногда даже дома ходила в пальто, — она ловко орудовала ножницами и как раз наткнулась на заметку о «квадратно-гнездовом способе посевов».

Она вспомнила, как «для управления сельским хозяйством прадедушка вдруг увлекся инженерией, то есть увлекался всегда, но теперь ему, начальнику, никто не смел перечить». Разъезжая по полям и хранилищам, Никита Сергеевич вступил в борьбу с жуками-долгоносиками. «Их собирали руками, а он сконструировал какой-то очистительный аппарат. Инженеров привлек; они даже сказали, что работает, — вспоминала Нина Петровна. — Потом придумал „гребешок“, чтобы поднимать стебли после дождя. Опять нарисовал инженерам эскизы. Не помню, что из этого вышло».

Тогда он вовсю продвигал малоизвестный еще квадратно-гнездовой метод посадок — несколько семян кидали в лунки по углам квадрата. Позже тот приобрел широкую, и часто печальную, славу в СССР, но пока изобретательный Хрущев объяснял, как этот способ экономит посевной материал, создает условия для механизированной обработки посадочных рядов и облегчает борьбу с сорняками, целиком ликвидирует ручной труд.