Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Я был удивлён столь мрачным настроением Булганина. Пару раз пытался с ним заговаривать, как бывало прежде, ведь мы с ним оба вместе были членами Военного Совета ВВС в 1941 году, затем в Польше, оба в звании генерал-полковников и т. д. Но он стал неузнаваем.

…Посол Лебедев (посол СССР в Финляндии – прим. Е.Ш.) устроил приём, где были финские руководители и дипломаты всех стран. Все крепко подвыпили…

Часам к 3-м ночи закруглились и стали разъезжаться. Когда у подъезда Кекконен распрощался с нашими и увидел меня, протянул руку и потащил в машину к себе, и на ходу говорит: «Поедем, друг, в финскую баню».

Ну, мы с ним подружились после того, как он узнал, что я северянин, что хожу хорошо на лыжах, коньках и т. д., и всё же подчёркнуто любезно ко мне относился. Он немного говорил по-русски…

Я ему отвечаю, что спасибо, не могу, а он не отпускает мою руку. Вдруг меня в спину кто-то сильно втолкнул в машину и прыгнул сам. Дверь захлопнулась, и я увидел возле себя Хрущёва. Через открытое окно он позвал Булганина, тот отмахнулся, и мы поехали.

Оказывается, он нас, действительно, повёз в баню.

…Забыл сказать, когда мы входили в баню, я послал Литовченко (начальник охраны Хрущёва – прим. Е.Ш.) за Булганиным. После бани мы встретили Литовченко, и он тихо сказал мне, что Булганин послал нас к чёртовой матушке».

Раскол между Булганиным и Хрущёвым продолжал назревать. Серов описывает случай после возвращения делегации из Финляндии: «По приезде оттуда он (Булганин) вызвал меня в перерыве между заседаниями Сессии Верховного Совета СССР и начал придираться по одному незначительному вопросу, почему я ему не написал. Я ответил, что КГБ, согласно решению Президиума, всю информацию пишет в адрес в ЦК КПСС, а ЦК рассылает членам Президиума, что я и сделал.

Булганин вскипел и закричал: «А что я – не ЦК? Что я – хрен собачий, что ли?» Я ему спокойно ответил, что «вы сами, товарищ Булганин, это решение принимали. Будет другое решение, тогда буду рассылать все документы, кому решите».

Он начал грубить, что я знаю только одного Хрущёва и ему посылаю. Я ему ответил, что это враньё, я знаю ЦК и все материалы шлю в ЦК, Хрущёв – Первый секретарь, поэтому и идут в первую очередь материалы к нему.

Одним словом, поругались крупно. Он меня как-то обозвал, я ему ответил тем же, повернулся и ушёл. В коридоре меня догнал Безрук (прикреплённый) и сказал, что Николай Александрович просит ещё к себе.

Я зашёл, он начал говорить, чтобы я не сердился, но уже того расположения не чувствовалось. Видимо, он прощупывал меня, нельзя ли перетянуть на свою сторону. Я твёрдо решил – знать только ЦК. Я об этом инциденте никому не сказал…»

Последнее утверждение Серова не совсем понятно. Если он об этом никому не сказал, почему же это выплыло наружу, и Хрущёв, опять же, критиковал Булганина: мол, ты чего напираешь на КГБ, не дело, мол, это…

Нервничал Булганин неспроста: он находился на распутье. Хрущёв надоел не только ему, но и другим членам Президиума ЦК. Нужно было принимать какое-то кардинальное решение. Но сперва понять: каков расклад в ближнем окружении.

Хрущёв тоже становился невыносимо капризен в общении с Булганиным: волны гнева обрушивались на председателя правительства, которого он сам для себя и выбрал…

Глава XIX Роковой 57-й: «Николай, не делай этого!»

Материалов о знаменитейшем, историческом июньском пленуме ЦК КПСС 1957 года, на котором была вскрыта «антипартийная» деятельность Молотова, Кагановича, Маленкова и примкнувшего к ним Шепилова, предостаточно. Даже с избытком. Помню своё знакомство с замечательным поэтом, бардом Николаем Шипиловым (есть даже улица Николая Шипилова в Новосибирске) в 1989 году на пороге издательства «Современник». «Шипилов, – представился он. И подчеркнул. – Шипилов, а не Шепилов, примкнувший к ним…» Это как раз и свидетельствовало о том, что история об «антипартийной группе» была на слуху долгие годы после случившегося… Правда, толком объяснить, оценить, изложить, какие цели преследовала «антипартийная» группа, мало кто мог.

Антипартийная – стало быть, она шла против партии. В чём заключалась их антикоммунистическая стратегия? Как же оказался сам председатель Совета Министров СССР Н.А. Булганин (первое лицо страны по мировому ранжиру) средь «антипартийцев», соратников ещё Ленина, старых большевиков, членов президиума ЦК КПСС Молотова, Кагановича, Ворошилова, а также видного деятеля партии Маленкова, первого заместителя председателя Совета Министров Первухина, председателя Госплана СССР Сабурова и примкнувшего к ним на тот период Министра иностранных дел СССР, а до этого главного редактора главной партийной газеты «Правда» Шепилова? Как же так, высшие партийцы вдруг оказались антипартийцами?

По существу никакого «антипартийного заговора» не было и не могло быть. Не было стремления «захвата власти», как трещали многие одураченные партийцы на пленуме 1957 года.