Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

В.В. Молотов пытался пленуму объяснить: зачем, мол, нам захватывать власть, мы ведь и так власть… Причиной, а вернее, невыносимой занозой стал Хрущёв. Он допёк своими выходками и «старых» большевиков, и разумных экономистов… И партия с её лозунгами, уставами, ленинскими наказами была абсолютно ни при чём. Партия вроде бы тут и присутствовала, но в роли безмолвного наблюдателя. Это как бы при трапезе: надо сперва перекреститься на икону, а потом уж за стол сесть… Ленина партийцы поминали, но для красного словца: создатель партии на партию уже не влиял. Он был уже как «икона»… Словом, на данном этапе партийный фон был лишь фоном, на котором сводились личные счёты.

А уж если говорить о партийных уставах, то «антипартийцем» выступил сам Хрущёв, который не подчинился большинству членов Президиума, поднял бунт, придумал «антипартийную группу», малодушных сломал, а ставленников, которых рассадил по областям в местную партийную власть, заставил ещё больше подхалимничать. К Президиуму он успел приблизить и свою «группу», которую можно смело назвать «хрущёвской»: Кириченко, Аристов, Фурцева, Брежнев, Суслов, – эти умели поймать «попутный ветер», а ещё мечтали свести с обидчиками и «стариками» давние счёты.

Но, как ни парадоксально, «первую скрипку» сыграл в этом раскладе Герой войны, Маршал СССР Георгий Константинович Жуков. Правда, уже осенью, через несколько месяцев после названных событий, он «покусает локоть», выражаясь по-народному…

А пока радикальные для карьеры Н.А. Булганина события развивались стремительно и не в его пользу.

«…Взаимоотношения в Президиуме ещё больше обострились. Маленков отошёл от Хрущёва и стал ближе к Кагановичу и Молотову. Здесь сказалась, конечно, личная обида Маленкова, а не какая-либо принципиальная точка зрения. Булганин был назначен вместо Маленкова председателем Совета Министров, а я Министром обороны.

Я не помню ни одного заседания Президиума ЦК, на котором не было бы схватки и ругани между Хрущёвым и Кагановичем, между Хрущёвым и Молотовым. Нам, молодым членам Президиума, казалось странным такое недружелюбное взаимоотношение между старыми членами Президиума, часть которых долгое время работала вместе со Сталиным и даже с Лениным.

Н. А. Булганин и Г. К. Жуков

Такое нелояльное их отношение друг к другу не могло не сказаться на деле. Шли беспринципные споры, а вопросы вокруг которых шли эти споры, оставались нерешёнными (выделено Е.Ш.).

Мы пытались было посоветовать им прекратить ругань, но где там, разве наш голос был для них авторитетным.

Лично я считал линию Хрущёва более правильной, чем линию Кагановича и Молотова, которые цепко держались за старые догмы и не хотели перестраиваться в духе веления времени. Мне казалось, что Хрущёв всё время думает и ищет более прогрессивные методы, способы и формы в деле строительства социализма, в области развития экономики и всей жизни страны.

Хрущёва я хорошо узнал на Украине в 1940 году, в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период. Я его считал хорошим человеком, постоянно доброжелательным и, безусловно, оптимистом.

Сталин хорошо относился к Хрущёву, но я видел, что он иногда был несправедлив к нему, отдавая во всем пальму первенства Молотову, Берия, Маленкову и Кагановичу.

Учитывая всё это, я твёрдо поддерживал Хрущёва в спорах между им, Кагановичем и Молотовым.

В 1955 году Хрущёв был в отъезде. В Президиуме ЦК кем-то, не то Фурцевой, не то Кириченко, был поднят вопрос о награждении Хрущёва второй медалью Героя Социалистического Труда за крупные достижения в сельском хозяйстве. Разгорелись серьёзные споры. Тут я окончательно понял, какая глубокая и непреодолимая пропасть существует между Молотовым, Кагановичем и Хрущёвым.

Молотов и Каганович считали, что достижений у нас в области сельского хозяйства пока особых нет, а личных заслуг Хрущёва в этом деле тем более нет.

К ним присоединился Маленков. Все они считали, что Хрущёв проводит неправильную линию в области сельского хозяйства, игнорирует Президиум ЦК и без согласования выдвигает на зональных совещаниях по сельскому хозяйству пока что неосуществимый лозунг «догнать и перегнать Америку в 2–3 года».

Молотов сказал, что это авантюра, надо Хрущёва призвать к порядку.

Однако большинство решило наградить Хрущёва 2-й золотой медалью Героя Социалистического Труда.

…Будучи в Горьком, Хрущёв выступил с заявлением о целесообразности сдачи в государство облигаций всех займов, общей суммой 260 миллиардов рублей (в старых деньгах). Хрущёву вновь поставили в вину, что он выступил с таким важным заявлением, предварительно не посоветовавшись с Президиумом ЦК. По возвращении Хрущёва в Москву состоялся вновь неприятный разговор…

Булганин вначале безропотно и во всех начинаниях поддерживал Хрущёва, но постепенно он стал всё больше и больше склоняться на сторону Молотова и Кагановича.