Никто не выйдет отсюда живым

– Ваше воображение может быть буйным, но есть небольшая разница между уликами обвинения и показаниями его свидетелей. Бесспорно, эти слова были употреблены. Мне шестьдесят два года, и я не был ни на одном из этих концертов, но именно так в наши дни говорят. Молодежь употребляет эти слова без всяких скабрезных намерений. Так говорят и поступают. Рок-концерт – это выражение расхождения во взглядах. Давайте придем к единому мнению. В тот вечер в зале было двадцать шесть полицейских в форме и еще больше в штатском. Никто не арестовал Джима за его выступление на сцене. И вот рок-певец полностью выкладывается на концерте. Он уходит со сцены весь мокрый от пота, чтобы встретиться с друзьями за кулисами, обменивается с ними шутками, затем уезжает в гостиницу, а оттуда – на Ямайку. Никаких арестов, никакого преступления. Мы признаем, что он допустил определенные высказывания, но у нас есть свобода слова. Все зло – в нашем сознании.

Первая свидетельница обвинения была при полном параде. На ней были белые туфли и розовое мини-платье, светлые волосы собраны в «конский хвост». Она сказала, что, когда была на концерте «Doors», ей было всего шестнадцать лет, и она видела, как Джим уронил свои штаны до колен, обнажившись на десять секунд, а потом (девушка сделала паузу) она видела, как он гладил себя. Когда девушку спросили, какие слова использовал Джим на сцене, она ответила: «То, которое начинается на „ё“». На вопрос о том, какое впечатление это оказало на нее, девушка ответила: «Я была шокирована, это было отвратительно».

Во время интенсивного перекрестного допроса Макс зачитал сделанное в апреле под присягой заявление свидетельницы, в котором та утверждала, что видела, как Джим «прижимался» к девушке на сцене, но не знала, были ли на Джиме штаны или нет.

– У вас не была расстройств памяти за последние несколько месяцев? – спросил ее Макс. Девушка расплакалась, и судья Гудман объявил короткий перерыв, чтобы дать свидетельнице прийти в себя.

После перерыва девушка еще дважды противоречила сама себе и упомянула, что они с другом попали на концерт бесплатно: их туда провел муж ее сестры, городской полицейский.

После девушки со свидетельскими показаниями выступил ее друг, который подтвердил ее слова. И снова Макс стал напирать на путаницу в показаниях, которые свидетель давал в суде и в заявлении под присягой, которое он сделал ранее. В последнем он говорил, что у него осталось только «смутное воспоминание» о том, что Джим делал или не делал. А теперь он утверждал наверняка. В ответ на вопрос прокурора друг девушки ответил, что его самого это в его двадцать лет не смутило, но он смутился за свою юную подружку. Тем не менее в ответ на другой вопрос Макса свидетель заметил, что согласился бы повести подружку на Вудсток, хотя и знал, что там можно увидеть обнаженные тела.

После этого вышла мать девушки, которая не была на концерте, но утверждала, что ее дочь была заметно расстроена по возращении с концерта.

Вечером в понедельник с приездом Патриции Кеннели началась еще одна драма. В пятницу четырнадцатого Джим поговорил с Патрицией по телефону, узнал, что та беременна, и попросил ее приехать к нему в Майами. Он отправил своего рекламного агента и адвоката вместе с его женой встречать Патрицию в аэропорту.

Джим с Патрицей стали выпивать в гостиничном баре. Моррисон был искренним как никогда, но как только Патриция упоминала о своей беременности, тут же переводил разговор на другую тему. По просьбе Джима Патриция привезла с собой тридцать экземпляров последнего номера своего журнала с его фотографией на обложке и новым стихотворением «Анатомия рока». Джим пролистал свои фотографии и прочитал все стихотворение.

Наконец Джим взглянул на Патрицию. По его мнению, на судью могло бы произвести впечатление, что он не только рок-звезда, но и приносит обществу пользу, пишет стихи. Затем он попросил Патрицию вернуться к себе в номер, пообещав прийти к ней позже. И не пришел.

К этому времени судья Гудман объявил, что судебные заседания будут проходить через день, так что вторник у Джима был свободен. Джим продолжал морочить голову Патриции, дважды пообещав по телефону, что встретится с ней, и оба раза не приходил, зависая вместо этого целый день с Бейбом.

В среду Джим снова был в зале суда. Патриция тоже была там, она злилась, но старалась контролировать себя. Их перепалка в коридоре попал в объектив телекамеры. Как раз в тот момент, когда Джим клялся Патриции, что эту ночь они проведут вместе, появился судья.