Никто не выйдет отсюда живым

– Я могу сказать тебе только одно, – нараспев произнесла Памела, – и я скажу это перед всеми этими людьми:

Джим, черт тебя побери, ты испортил мне Рождество. Ты портишь мне его каждый год. Ты делаешь это уже четвертый год подряд. Я больше не могу это терпеть!

На лице Джима застыла ухмылка; Патриция, которая сразу поняла, что этот момент – одна из высших точек ее жизни, прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и попыталась быть тактичной:

– Памела, это не то, что ты думаешь, поверь мне…

Тут вступила Диана:

– Памела, все, что тебе нужно, так это несколько витаминных таблеток и апельсиновый сок. Пойдем со мной на кухню.

Памела покорно последовала за ней, а Джим стал натягивать штаны.

– Боже мой, – проворчал он, – когда только закончатся все эти скандалы…

– О, пощади меня, Джим, – взмолилась Патриция, но она смеялась вместе с ним. – Ты хотел, чтобы это случилось. Кто придумал здесь остаться?

– Ага-ага. Ты права – как всегда.

Когда Памела и Диана вернулись с вином, они все вместе уселись на полу, скрестив ноги, и снова напились в стельку.

– Не переживай ты из-за этого, – сказал наконец Джим Памеле, обняв ее за талию. – Это все останется в семье.

В конце концов преданность и терпение Памелы склонили Джима на ее сторону, и большинство ночей в январе и феврале 1971 года он провел в постели Курсон. Казалось, что он наконец-то наслаждается периодом домашнего спокойствия.

Той зимой он работал одновременно над четырьмя большими проектами в четырех интересовавших его жанрах искусства: поэзии, кино, музыке и театре. Во всех этих четырех проектах Джим был не только автором, но также исполнителем. Макс Финк вел переговоры с «Elektra» о небольшом авансе на запись альбома со стихами. Возобновились встречи с Ларри Маркусом, сценаристом, который хотел теперь снять Джима в фильме в Италии. Джим также снова встречался со своим другом, «Филармоническим Фредом» Майроу, чтобы обсудить спектакль, в котором Джим должен был играть военнопленного во Вьетнаме.

Проектом, приносившим наибольшее удовлетворение, был новый альбом «Doors», запись которого проходила у них в офисе и в репетиционной комнате – ее называли «Мастерская „Doors“». Ребята сами продюсировали этот альбом, с помощью своего давнего звукорежиссера Брюса Ботника.

– Наконец-то, – говорил всем Джим, – я делаю блюзовый альбом.

И он был прав. Смелые, сексуальные «Doors» вернулись, с брехтианской колкостью и карнавальным разгулом ранних выступлений группы в клубе «Whiskey».

Фонд борьбы с наркотиками «Сделай это сейчас» всю свою энергию направлял на то, чтобы если не прекратить, то хотя бы снизить тревожно растущие объемы употребления потребления метедрина («спида») в Америке. Для выполнения этой задачи они привлекали различных молодежных лидеров, которые записывали ролики для радио из серии «„Спид“ убивает». Согласились сделать подобные ролики Фрэнк Заппа и еще несколько именитых рокеров. Джим игнорировал просьбы этого фонда несколько месяцев, пока однажды не снял трубку телефона в офисе «Doors» и неожиданно для себя согласился принять сегодня вечером корреспондента, который запишет его речь против наркотиков. Все слышавшие этот разговор немало удивились, когда Джим дал свое согласие.

– Блин, да почему бы и нет? «Спид» запускает червей в уши. Я знаю эту пакость, которая лезет прямо в мозг, – и не хочу, чтобы фаны слушали мою музыку с отравленным сознанием.

Однако все знали, что Джим никогда не позволил бы использовать себя, чтобы влиять на своих поклонников – любым образом, в любое время и в любых целях. Почему же он так резко переменил свое мнение?

– Джим, мне кажется, ты говорил, что хотел заставить фанатов думать своей головой, а? – спросил Денни Салливан. Денни по-прежнему разбирал фанатскую почту Джима и стал неотъемлемым членом коллектива офиса. Джим и раньше рассказывал Денни о вреде сильных наркотиков.

– Говорил, черт побери, но из-за этого дерьма они не могут думать. Вот тебе и весь сраный расклад. И вообще, кто назначил тебя распорядителем моих дел? – Джим шутил, но в то же время он говорил серьезно. «Спид» был убийственной новинкой, и Джим знал это.

Когда наконец приехал представитель фонда «Сделай это сейчас» с магнитофоном, чтобы сделать шестидесятисекундную запись, Джим сел за стол и любезно предложил ему место напротив. Он явно хотелось понравиться репортеру.

На репетиции в студии «Doors» в Западном Голливуде, 1969 г. Фото Джерри Хопкинса

– Ладно, а вот сейчас мы хотим, чтобы вы начали со слов… – суетился взволнованный репортер: – «…Это Джим Моррисон из „Doors“», а потом… м-м-м, просто своими словами скажи им, что «спид» убивает.

Джим немного подумал и кивнул.

– Ладно, работает твоя штука? Проверка, проверка… лучше перемотай его назад и проверь, что все работает.

Не хочется мне разводить всю эту антимонию, а потом выяснить, когда будет слишком поздно, что ты упустил свой единственный шанс.

Репортер перемотал пленку, все проверил и снова перемотал на начало:

– Готовы, Джим?

– Готов.

– Хорошо, теперь поехали.

Джим немного подумал и начал говорить: