Никто не выйдет отсюда живым

Моррисон располнел и весил 175 фунтов – на 40 больше, чем в то время, когда первые рекламные фотографии концентрировались на его поджаром торсе. Он плохо питался, получая основную долю калорий из спиртного. Теперь у него было обрюзгшее тело алкоголика.

В декабре Майкл Макклюр завязал с пьянством и написал Джиму письмо с предложением тоже попробовать бросить пить. Джим так и не ответил. Когда он пригласил на обед Майкла и его агента, Сильву Романо, Сильва предложила поиграть в игру.

– Я думаю, – пояснила она, – мы все согласимся с тем, что независимо от того, сколько нам лет по календарю, глубоко-глубоко внутри мы ощущаем определенный возраст и полагаем, что все люди видят нас именно такими.

Майкл заявил, что он перешел порог одиннадцати лет.

Сильва призналась, что всегда втайне считала себя девятнадцатилетней.

Джим, который всего несколько недель назад отпраздновал свой двадцать седьмой день рождения, мрачно произнес, что чувствует себя на сорок семь лет.

На первой неделе января 1971 года Джим сидел у себя за столом и читал «Роллинг стоун». Он с удивлением обнаружил, что одному из самых влиятельных критиков журнала понравился последний альбом «Doors» «13».

Этажом ниже остальные ребята из «Doors» продолжали запись. Там были и басист Элвиса Пресли Джерри Шефф, и ритм-гитарист Марк Бенно. Джим убивал время в ожидании момента, когда ему нужно будет петь. Для этой песни он собирался использовать в качестве акустического помещения крошечную ванную. В большинстве других песен Джим пел «живьем» вместе с остальными. Все шло довольно легко. Через десять дней все уже будет записано, и только в двух из девяти песен (десятой стала «L'America», записанная несколько месяцев назад для «Забриски Пойнт») вокал Джима пришлось записывать заново.

Материал был хорошим и разнообразным и предоставлял всем членам группы равную возможность проявить себя. Джим решил спеть один из блюзов Джона Ли Хукера, песню из раннего репертуара «Doors», «Ползущая королевская змея». В другом, оригинальном блюзе «Машины шуршат под моим окном» Робби сыграл отчетливую гитарную линию в стиле Джимми Рида, а Джим перенял вокал из черных блюзов и в конце песни изобразил голосом незаурядное соло блюзовой гитары. Странное чувство юмора Рэя нашло свое место в середине «Гиацинтового дома». После того как Джим спел абсурдную строчку «Я вижу, что в ванной чисто», Рэй сыграл отрывок мелодии из Шопена, известной как «До конца времени». Песня «Верхом на буре» получились чистой и джазовой, потусторонней и полной надежды. «Люби ее безумно», песня Робби, которая будет выпущена как первый сингл ровно через год, оказалась карнавально-яркой, напоминающей более ранних, более отвязных и спонтанных, но вполне коммерческих «Doors».

Стихи Джима снова достигли своей пиковой формы, особенно в длинных песнях – «Женщине из Лос-Анджелеса», «Верхом на буре» и в так долго назревавшей «The WASP»:

Негры в лесу в ярком оперении;И они говорят:«Забудь ночь.Живи с нами в лесахЛазури. ЗдесьНет звезд; здесьМы под кайфом —Безукоризненно чисты».

И позже в той же песне: «Вот что я тебе скажу: никакая высокая награда не сможет утешить нас, если мы сейчас пропустим рассвет».

Каждая из этих песен говорила о все возрастающем желание Джима сбежать. Джим заявлял, что слова «М-р Моджо Райзин» в «Женщине из Лос-Анджелеса» были не только анаграммой его имени, но и именем, которым он будет представляться, когда «рванет в Африку». Никто не воспринял это всерьез.

Название и припев песни «Мне так долго было плохо», «Мне было плохо так чертовски долго / Что сейчас мне вроде как стало лучше» из книги Ричарда Фарины с примерно таким же заголовком и содержало в себе немного откровенного мужского шовинизма:

Я сказал: крошка, крошка, крошка,Не хочешь ли ты опуститься на колени?Давай, милая малышка,Давай, отдай мне свою любовь.

Это же самое мужское превосходство появилось и в песне Джона Ли Хукера:

Давай ползи,Давай ползи,Приползи сюда на четвереньках, крошка.Заползи на меня.

Поскольку движение за освобождение женщин начало приковывать к себе все больше внимания, такие пассажи не прошли незамеченными.

По настоянию Денни Джим написал своими крупными, как у ребенка, небрежными каракулями, описание альбома для Дэйва Марша из «Creem», а затем перешел на автобиографические, личные оценки. Он назвал альбом своим видением Лос-Анджелеса как микрокосма Америки. Он написал Дэйву, что изначально приехал в Лос-Анджелес снимать фильмы и музыкой занялся случайно. Он описывал свои многочисленные новые проекты и выдал целое эссе о процессе в Майами. Он закончил письмо такими словами:

Я не сумасшедший.Меня интересует свобода.Удачи,Дж. Моррисон.