Никто не выйдет отсюда живым

Время колебаний прошлоХватит барахтаться в трясине.Попробовав сейчас, мы только потеряем,И наша любовь станет погребальным огнем.Давай, детка, зажги мой огонь,Давай, детка, зажги мой огонь,Попробуй поджечь эту ночь,Попробуй поджечь эту но-о-о-о-о-о-чь!

Весь зал «Филлмора» был загипнотизирован.

Во втором отделении «Doors» исполнили «Конец», и Джим, пытаясь схватить микрофон, повалился на барабаны, ушибив спину. Это случилось сразу же после строчки «Мама? Я хочу трахнуть тебя!», и все решили, что это падение было срежиссировано. На следующий вечер в все только и говорили: «Сходите в „Филлмор“ и послушайте группу, которая выступает первой».

«Doors» вернулись в Сан-Франциско через три недели, чтобы отыграть еще несколько выступлений, на этот раз на разогреве «Grateful Dead» и «Junior Wells Chicago Blues Band». И снова, как в клубе «Whiskey», они «смели хедлайнеров со сцены».

В течение следующих двух месяцев, до середины марта, группа оставалась в Калифорнии, продвигая свой сингл к вершинам чартов, обзванивая ведущие рок-радиостанции с просьбой поставить эту песню, пока она не заняла одиннадцатое месте в Лос-Анджелесе.

Рекламное фото для первого альбома. Фото «Elektra Records»

Группа набирала обороты. Они отыграли благотворительный концерт для радиостанции «KPFK-FM», спонсируемой слушателями тихоокеанского побережья. Потом сыграли в старом «Мулен-Руже», который теперь назывался «Гвалт», и неделю работали в заведении «Gazzarri» на бульваре Сансет, благодаря чему заслужили небольшую, но положительную рецензию в «Лос-Анджелес таймс». В ту же неделю в конце февраля еще один критик «Таймс», Джон Мендельсон, назвал Джима «слегка манерным, мрачным и тоскливым» и добавил, что «Конец» – это «пример того, как скучно он может звучать, если читает чрезвычайно незамысловатые, высосанные из пальца психоделические алогизмы и софизмы». Примерно год спустя Джим встретил этого критика в лифте, и, как только лифт поехал и пути отхода были отрезаны, Джим ухмыльнулся: «„Чрезвычайно незамысловатые, высосанные из пальца психоделические алогизмы и софизмы“, а?»

Затем «Doors» приехали в Сан-Франциско для своего первого концерта в «Avalon Ballroom», самом шикарном и модном из двух крупнейших дансингов в городе. Там уже они были хедлайнерами, выступая после «Sparrow» и «Country Joe and the Fish».

К этому времени Джим и Памела переехали на новую квартиру в Лавровом каньоне, на Ротделл-трейл. Там было мало мебели и круглосуточно стоял постоянный приглушенный шум потока машин и людей на бульваре Лаврового каньона.

Часто Джим попивал пиво на балконе, глядя на людей, входящих и выходящих из «Country Store», небольшого магазинчика в каких-то пятидесяти ярдах. В паре домов от них жил доброжелательный мелкий дилер, бывший диск-жокей по имени Тед. Именно он подсадил Памелу на героин. Она принимала этот наркотик крайне редко, но держала это в секрете от Джима.

– Пожалуйста, только не говори Джиму, – умоляла она Теда, – никогда и ни за что не говори. Он меня сразу прибьет.

Памела приходила в «Gazzarri's» каждый вечер, когда там играли «Doors», и, когда у «Doors» не было выступлений, она прогуливалась по бульвару Сансет с Джимом, сидела рядом с ним, пока он упивался в хлам и выскакивал на сцену, чтобы присоединиться к выступавшей группе, и пел столько, сколько его могли вытерпеть. Затем они шли домой пешком. Обычно они возвращались домой часа в два ночи, уставшими и измотанными, пьяными и под кайфом, а идти нужно было минут двадцать вверх по холму.

– Пожалуйста, Джим, давай хоть сегодня поймаем тачку.

Джим всегда отвечал отказом, и ночь за ночью они шли на своих двоих. Памела обнимала Джима, прижималась к нему, клала голову ему на плечо и шла, засыпая на ходу, пошатываясь и спотыкаясь. От резких движения она просыпалась и принималась за свое:

– Пожалуйста, Джим, давай поедем…

– Давай, дорогая, уже недалеко, осталось пару шагов.

Позже Джим напишет песню об этой квартире на Ротделл-Трейл, «Улица любви». Как и во всех остальных песнях, повествующих о Памеле или посвященных ей, в ней была некая нерешительность, отказ сделать окончательный выбор, с резким уколом в конце.