Никто не выйдет отсюда живым

Во многом это низкопоклонство объяснялось тем, какую оценку «Doors» вообще и Джиму в частности дал Ричард Гольдштейн, который в свои двадцать пять входил в тройку самых влиятельных американских критиков в области рок-музыки. Он пропустил первое выступление «Doors» в «Ундине», но затем послушал их в «Gazzarri's» в Лос-Анджелесе и теперь был полностью на их стороне, назвав в «Вилледж войс» их возвращение в «Ундину» «оглушительным успехом», и описал их альбом как «убедительное, напряженное и мощное путешествие». Описывая «Конец», он утверждал, что «любой, кто отрицает концепцию рок-литературы, должен внимательно от начала до конца прослушать эту песню». Это было, по выражению Гольдштейна, ни больше ни меньше как «поп-музыка в стиле Джойса». Он назвал Джима «уличным хулиганом, который попал в рай и перевоплотился в мальчика-певчего».

– Парни, вы бы видели эти письма! – обратился Джим к друзьям неделей позже, когда они вернулись в Лос-Анджелес. – Дейв Даймонд пригласил меня и Робби к себе домой и показал мне вот такие стопки писем!

– Все хотят послушать «Зажги мой огонь», – добавил Робби. – Дейв сказал, что если мы не полные идиоты, нам нужно сделать эту песню своим следующим синглом.

«Алмазные копи» Дэйва Даймонда были одной из самых популярных рок-радиопередач в Лос-Анджелесе, где, как и в некоторых других, крутили эту песню. Но как выпустить ее на диске? На альбоме она длилась почти семь минут, а средний сингл звучал вдвое меньше.

Кто-то посоветовал Джиму записать песню на двух сторонах «сорокапятки», в традициях прошлого, когда песни были разбиты на «часть 1» и «часть 2». Другие говорили, что нельзя идти на компромисс и надо выпускать песню как она есть – разве шестиминутная «Перекати-поле» Дилана не стала хитом? Джек Хольцман все-таки настаивал на укороченной версии и попросил «Doors» вернуться в студию и перезаписать песню. Они попытались это сделать, но в конце концов попросили своего продюсера, Пола Ротшильда, вырезать кусок проигрыша.

Несколько дней спустя «Doors» выступали в клубе «Ciro's» на бульваре Сансет, некогда гламурном клубе для кинозвезд, ставшем в последнее время стартовой площадкой для «Byrds». Джим серьезно подготовился к этому выступлению. На сцене он исполнил шаманский танец: кружился, прыгал, размахивал микрофоном, затем споткнулся о микрофонную стойку, упал на пол, поднялся, снова схватил стойку и снова повалился. Какая-то чернокожая женщина с бритой головой присоединилась к танцу Джима. Дэвид Томпсон, старый приятель «Doors» по кинематографической школе, работал на этом шоу осветителем. Зрелище настолько увлекло его, что он просто выключил всю свою аппаратуру и как завороженный следил за выступлением. Из толпы, словно подброшенный мощной пружиной, выскочил молодой парень, обнял Джима и предложил ему глотнуть из его стакана. Джим уже был пьян. После концерта ребята из «Doors» возбужденно обсуждали свое выступление. Они здорово завелись на сцене и завели публику.

Неделю спустя «Doors» повторили свое выступление для десятитысячной публики – первый большой концерт – на школьном стадионе в долине Сан-Фернандо, где они играли на разогреве у группы «Jefferson Airplane» из Сан-Франциско. Аудитория в основном состояла из фанатов «Doors». Когда «Doors» отыграли, треть стадиона разошлась.

До сих пор финансами «Doors» и их выступлениями занимались в основном «Elektra» и отец Робби либо сами музыканты. Но когда «Зажги мой огонь» появилась в национальных чартах, стало понятно, что пора нанять на работу профессиональных менеджеров.

Это решение было продиктовано не только ожиданием предстоящего успеха. Как вспоминает Робби, «Джим постоянно что-нибудь откалывал, с ним была сплошная морока. Нам в то время приходилось немало попотеть, чтобы заполучить выступление, потом приходилось напрягаться еще больше, чтобы Джим появился на нем вовремя. Поэтому мы спросили себя, почему мы должны этим заниматься? Наймем менеджера, и пусть он будет нянькой».

Конечно же, у «Doors» были и вполне традиционные причины взять менеджера – кто-то должен был найти им агентство по распространению билетов и нанять специалиста по рекламе; организовывать их жизнь и эффективно вести дела; быть защитной стеной между ними и промоутерами, владельцами клубов и публикой; и, как выразился Рэй, «сидеть на этом чертовом телефоне».

После нескольких недель поисков и обсуждений кандидатур «Doors» наконец подписали контракт с Эшером Данном, преуспевающим агентом по недвижимости, который продавал дома звездам, но теперь хотел откусить от гламурного пирога кусок побольше, и его новым партнером Сэлом Бонафиде, ранее – директором успешной группы с восточного побережья «Dion and the Belmonts», а теперь менеджером грудастой звезды средней величины Лэйни Казан.

Как и Джим, Эшер был полон внутреннего обаяния и мог похвастаться статью калифорнийца и теннисиста. Поскольку он любил крепко выпить, он был кандидатурой номер один на роль няньки Джима. Сэл был холеным и болтливым и совсем не нравился Джиму, который считал его вылитым мафиози – только усов не хватало.