Читаем Никто не выйдет отсюда живым полностью

– Ты почему меня так называешь? – возмутился Джим. – Ты чего это со мной как с ребенком разговариваешь?

– Потому что ты ведешь себя как ребенок!

Тут в их спор встрял Фрэнк и посоветовал Леону не лезть на хер не в свое дело, но их прервал стук в дверь. Кто-то подошел к двери и впустил блондинку с пышными формами.

– Я ищу Джима, – заявила она.

Джим, не долго думая, прижал ее к себе и стал целовать, спускаясь все ниже по вырезу блузки. Все остальные на цыпочках вышли из комнаты.

На следующее утро Джим с Томом надели белые рубашки, галстуки и двубортные блейзеры. Их длинные волосы были зачесаны за уши. Леон и Фрэнк были вызваны в качестве свидетелей, как и стюардессы, Рива Миллс и Шерри Энн Мейсон. Показания Шерри убедили судью. Она заявила, что во время полета один из ответчиков хватал ее, несмотря на неоднократные предупреждения не распускать руки. Она указала на Джима как на своего обидчика.

Джим был сбит с толку. Каждый раз, когда Шерри описывала якобы его действия, на самом деле она описывала поведение Тома. В результате она запутала их обоих. Это было похоже на сцену из «Алисы в Стране чудес». В конце концов обвинение попросило своих свидетелей называть Джима и Тома не по имени, а как «пассажира на месте А» и «пассажира на месте Б». Джим был признан невиновным по федеральному обвинению, но виновным в «словесных оскорблениях, угрозах, запугивании и препятствию исполнению служебных обязанностей» двух стюардесс. Том был оправдан по всем пунктам обвинения. Оглашение приговора должно было состояться через две недели.

Джим, Леон, Том, Фрэнк, Билл Сиддонс, Макс и местный адвокат, который также принимал участие в слушаниях, вернулись в отель и зашли в коктейльный зал. Сюрприз! Там были обе стюардессы и пилот, который арестовал Тома и Джима.

Билл и Леон подошли с дружескими поздравлениями. Джим заказал первую двойную порцию.

Билл всех очаровал, по-дружески проболтав с ними около получаса, затем вернулся к своему столу вместе с двумя девушками. Шерри села рядом с Джимом, который, уже приняв четыре двойных порции, заявил ей, что она просто красотка.

– Знаешь, – сказал он, – при другом раскладе у нас с тобой все могло бы получиться иначе.

Посидев еще немного и пропустив еще несколько двойных порций, Джим решил спеть. Он встал, покачиваясь, и зигзагами направился к пианино.

– Слышь, ниче, если я тут спою чуток, а? – спросил Джим огорошенного пианиста.

Менеджер бара подбежал к Джиму с быстротой футболиста, догоняющего утерянный противником мяч:

– Нет, нет, нет. Извините, мистер Моррисон, но нет.

Джим был взбешен таким проявлением власти:

– Пошел ты на хер, слышь, пошел на хер! Пошел на хер! Пошел на хер!

Макс и молодой адвокат выволокли Джима из бара, и вся остальная компания последовала за ними. В вестибюле Том стал подначивать Джима прыгнуть в фонтан на улице.

Джим пьяными глазами посмотрел на Тома и бросился к фонтану.

Но теперь наступила очередь Билла останавливать Джима, и с чьей-то помощью ему удалось затолкать его в гостиничный лифт. Когда двери лифта закрывались, Джим снова закричал:

– Пошел на хер!


На следующее утро они все вместе вернулись в Лос-Анджелес, где Джим пошел в бар «Palms» вместе с Томом и несколькими девушками, одна из них каким-то загадочным образом приехала с Джимом из Финикса, а вторая была давней фанаткой «Doors». Они много пили и играли в бильярд. Том напился и опрокинул бильярдный стол. Хозяин бара позвонил в контору шерифа, и Джим с Бейбом скрутили Тома и отвели его обратно в близлежащий офис «Doors».

По пути Том вопил:

– Моррисон, ты никчемный придурок! Весь мир ненавидит тебя! Ненавидит тебя! Ты никчемный долбаный придурок!

В офисе Джим, Бейб и еще несколько человек предложили Тому уйти. Наконец Джим объяснил, какие мысли гложут его. Он оплатил все расходы Тома в Финиксе: билеты на самолет, проживание в отеле, еду, выпивку, адвокатов, все счета. Он также взял на себя всю вину Тома, а тот в ответ нагадил ему в душу.

Джим набросился на Тома и попытался вытолкать его за дверь. Том смеялся в ответ.

– Убирайся отсюда подобру-поздорову, – процедил сквозь зубы Джим, – это место для ведения бизнеса.

Тут появился друг Тома и налетел на Джима; затем подбежал Тони Фанчес и схватил этого друга Тони. К Тони присоединился Бейб и начал колотить своего товарища. Джим ускользнул в кабинет Билла Сиддонса, чтобы вызвать шерифа. Машина приехала очень быстро, сразу же после предыдущего вызова из «Palms».

– Ты хочешь сказать, что ты вызвал копов? – спросил Том. Он стоял отдельно от остальных, ошеломленно глядя на Джима.

– Вы хотите сказать, что это вы вызвали нас? – спросили не менее ошеломленные полицейские.

Бейб начал обливать грязью помощников шерифа, но они проигнорировали ругань и ушли. Том сел в машину своего друга и уехал, оставив Джима, Бейба и Тони на тротуаре. Когда Том через десять минут вернулся, чтобы бросить камень в офис «Doors», Джим уже успел уйти в «Barney's Beanery», чтобы пропустить еще стаканчик. В следующий раз Джим увидит Тома Бейкера почти через год.


Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже