Никто тебя не заведет, если ты не дашь ему ключи. Как сохранять спокойствие, когда люди сводят вас с ума

В доме Ким чисто. Ладно, ладно, в ее жилище царит безукоризненный порядок. Она заправляет постель сразу же после пробуждения. Ким завтракает, но ни при каких условиях не выйдет на улицу, не вымыв посуду и не прибрав кухню. Полы она пылесосит практически каждый день, а уж если ожидает гостей, то проводит чуть ли не генеральную уборку. Автомобиль всегда хорошо вымыт, а кустарники аккуратно подстрижены. Свободного времени у Ким очень мало, и она частенько впадает в ступор от того, сколько всего еще предстоит сделать. Если бы днем к ней (не дай бог) вломился грабитель, он подумал бы, что по ошибке попал в образцовый американский дом.

Плохо ли наводить порядок? Смотря для чего он нужен. Возможно, Ким искренне любит, чтобы в доме было чисто и все вещи лежали на своих местах. Но если она делает это ради того, чтобы поддерживать образ отличницы, у которой все аккуратно разложено по полочкам, а на полу нет ни пылинки, то это уже тревожный знак. В таком случае Ким не радуется результатам, ведь она заботится лишь о том, чтобы все было идеально.

Ким переносит свой перфекционизм и на работу. Она часто сдает проекты в последний момент, потому что по тысяче раз доделывает и переделывает их. Каждое задание должно быть выполнено идеально, проработано до мелочей. Не дай Бог, чтобы окружающие плохо о ней подумали. Женщина предъявляет к себе и своей карьере неимоверно высокие требования, ведь, как она полагает, это показывает ее профессионализм. Коллеги уважают ее целеустремленность и предприимчивость, но Ким нередко задается вопросом: почему же никто из них так и не захотел стать ее близким другом?

Между мастерством и совершенством лежит тонкая грань. Можно овладеть мастерством, однако совершенство для человека недосягаемо, и, пытаясь достичь его, мы лишь впустую растратим силы.

Почему мы стремимся к совершенству?

На первый взгляд может показаться, что тема перфекционизма не имеет никакого отношения к нашим «трудным» людям. Однако, когда мы взаимодействуем с ними, оказывается, что перфекционизм – один из самых распространенных защитных механизмов.

Вот как он устроен.

Мы не хотим, чтобы о нас плохо думали. Сама мысль об этом выбивает нас из точки покоя, и мы всеми силами стремимся в нее вернуться. Мы думаем: «Если меня не в чем будет упрекнуть, то они меня оценят». Таким образом, чем ближе мы к совершенству, тем меньше поводов для критики.

Вроде бы логично: мы переживаем меньше, ведь нас не оценивают и не забрасывают насмешками и замечаниями. Но те, кто знаком с перфекционизмом не понаслышке, подтвердят, что уровень стресса наоборот повышается. Идеала достичь невозможно, а длительное поддержание этого образа утомляет. На то, чтобы доводить до совершенства каждую мелочь, требуется чудовищно много энергии.

Когда мы делаем мерилом своей ценности мнения окружающих, мы впадаем в зависимость от их признания. Нам кажется, что, если другие увидят наши изъяны, они не будут нас любить. И вот, мы стремимся к идеалу во всем, чтобы не допустить болезненного для нас неодобрения других людей.

В книге «Почему так страшно сказать, кто я?» Джона Пауэлла я встретил поразительное высказывание: «Я так боюсь показать себя настоящего потому, что если ты увидишь мою истинную сущность, тебе она может не понравиться… а другой у меня нет»[19]. Пытаясь достичь совершенства, мы добровольно отдаем себя на суд окружающих. Получается интересная конструкция: наша самооценка зависит от мнения других людей, поэтому мы пытаемся контролировать то, как они нас воспринимают.

Я делал так, когда учился в школе и колледже. Я был не самого высокого мнения о себе и всегда выбирал занятия, которые могли вызвать восторг у окружающих. Моим первым местом работы был морг в окружной больнице в Финиксе (между прочим, не самая легкая работа для мальчика-подростка). Потом поработал в музыкальном магазине, научился офсетной печати и был принят на работу в типографию, вел дневные эфиры на местном радио и даже научился фотографировать свадьбы. Другими словами, я хватался за любую работу, которую больше никто не хотел делать, в надежде на то, что моя решительность и крутость приведут окружающих в восторг.

И ведь работало. Люди удивлялись, расспрашивали меня о том о сем, восхищались моими достижениями. Только вот моя самооценка осталась на прежнем уровне. Окружающие высоко оценивали мои действия, а не мое внутреннее содержание. Если бы они знали, каков я на самом деле, то и здороваться со мной бы не стали. Итак, я старательно работал, чтобы поддерживать созданный образ, но, когда оставался один, все чаще и чаще занимался самобичеванием.

У меня ушли годы на то, чтобы обрести опору в себе, а не пытаться нарастить собственную ценность за счет мнения окружающих.