Нина Берберова, известная и неизвестная

Работа над переводом и подготовка книги к печати заняли без малого три года, чуть ли не втрое дольше, чем Берберова первоначально рассчитывала. Правда, в конце этих долгих трех лет произошло приятное событие – книга привлекла внимание нескольких английских издателей, которые стали бороться друг с другом за право ее издать. В результате это право получило издательство «Longman», выпустившее «The Italics Are Mine» через несколько месяцев после «Harcourt, Brace».

Впоследствии Берберова будет упрекать «Harcourt, Brace», что оно недостаточно рекламировало книгу, но в тот момент она была всем довольна. В письме Филиппу Радли от 5 марта 1969-го Берберова сообщала, что издательство отнеслось к вопросу рекламы ответственно и что составлен список изданий, куда книга будет послана на отзыв. И действительно, уже с середины марта в газетах и журналах, дающих рекомендации для библиотек, книжных магазинов и просто читающей публики, стали появляться рецензии на «The Italics Are Mine». И хотя отзыв «Kirkus Reviews», появившийся первым, был довольно кислым, зато «Publishers’ Weekly» и «The American News of Books» отозвались хвалебно.

В стороне не осталось и само издательство, дав роскошную рекламу в воскресном приложении к «The New York Times», где помещались рецензии на книжные новинки. За броским заголовком «Серьезное чтение необязательно должно быть скучным» шел не менее броский подзаголовок: «Если вы устали от дешевой сенсационности, можем предложить вам шесть новых книг, которые заставят вас думать еще долго после того, как вы закончите их читать»[425].

Первой в этом списке из шести новых книг шла книга Берберовой. Краткая, но емкая заметка представляла читателю автора («поэт, прозаик, автор биографий, в настоящее время преподает русскую литературу в Принстоне»), а также излагала содержание «The Italics Are Mine»:

…отважная женщина, сумевшая выжить благодаря своим способностям и энергии, рассказывает свою удивительную историю, начиная с привилегированного детства в царской России до исполненной всевозможных лишений жизни в эмиграции. <…> Ее рассказ включает интереснейшие воспоминания о Горьком, Пастернаке, Набокове, а также других писателях разных поколений, бежавших из страны после большевистской революции[426].

Заметка заканчивалась комплиментарными строками из отзыва Симмонса.

Примерно та же информация, но в расширенном виде, была использована для обстоятельной аннотации, помещенной на отворотах суперобложки «The Italics Are Mine». Отзыв Симмонса в ней уже не цитировался, но зато был существенно дополнен список литераторов, о которых Берберова писала в книге: к именам Горького, Пастернака и Набокова были добавлены Бунин, Белый, Ахматова, Ходасевич и Георгий Иванов. Больше внимания уделялось развитию литературной карьеры Берберовой, а также сообщалось, что, по мнению некоторых критиков, среди писателей ее поколения она идет сразу после Набокова[427].

* * *

В начале мая книга «The Italics Are Mine» поступила в продажу, а со второй половины месяца пошли рецензии в ежедневных газетах, предназначенных для широкой публики. Самый первый отзыв, появившийся в воскресном выпуске газеты «The Washington Evening Star», был сугубо положительным и как раз в наиболее важном для Берберовой ключе. Автор рецензии Кристина Андреа, впоследствии издавшая несколько прозаических книг, а в то время недавняя выпускница Йеля, не имела к славистике отношения (она получила магистерскую степень по педагогике), но это было скорее плюсом. Андреа выступала как прямая представительница той читательской категории – образованных, работающих женщин, – на которую Берберова рассчитывала. В полном соответствии с этой ролью Андреа разбирала «The Italics Are Mine» как автобиографию писательницы, которая выбрала эту профессию уже в десять лет и в дальнейшем успешно воплотила свое решение в жизнь, став автором романов, биографий, повестей и рассказов. Разговор о столь раннем профессиональном самоопределении наводил на мысль о Симоне де Бовуар, и это помещало «The Italics Are Mine» в определенный литературный контекс т.