Нина Берберова, известная и неизвестная

При этом Андреа не забыла подчеркнуть, насколько трудна была жизнь в эмиграции, где Берберова оказалась в двадцать с небольшим, и как в этих условиях было сложно состояться молодому литератору. Рецензентка отмечала, что Берберова увлекательно рассказала в своей книге и о других эмигрировавших из России писателях – и знаменитых, и малоизвестных в западном мире, но, безусловно, заслуживших внимания. В этой связи Андреа сообщала, что в книге имеется биографический указатель, ценный не только для профессиональных исследователей, но и для людей, незнакомых с историей русской литературы[428].

Стремление принять во внимание жанровый подзаголовок «The Italics Are Mine» и тем самым уважить волю автора заметно и в других появившихся отзывах на книгу. Однако в своем подавляющем большинстве авторы этих отзывов были склонны разбирать «The Italics Are Mine» не столько как автобиографию, сколько как мемуары, считая, что основное достоинство книги Берберовой лежит именно в этой плоскости.

В рецензии, опубликованной в газете «The Philadelphia Inquirer», говорилось, что «The Italics Are Mine» – «одна из самых захватывающих автобиографий, появившихся в последние годы»[429]. И все же главное, что делало, по мнению рецензента, эту книгу «обязательным чтением для американского читателя», – это нарисованные Берберовой портреты «тех гигантов русской литературы, среди которых она жила и чьи достоинства и недостатки имела возможность непосредственно наблюдать»[430].

Анонимный автор короткого отзыва в еженедельнике «The New Yorker» отмечал, что Берберовой присуще «огромное мужество, и книга, которая могла быть крайне печальной – повесть о бедности и изгнании, – на самом деле удивительно жизнерадостна»[431]. Но и этот рецензент считал нужным отметить, что автобиография «The Italics Are Mine» содержит обстоятельный рассказ об оказавшихся в эмиграции писателях, благодаря которым русская литература, практически уничтоженная в СССР, сумела выжить. «Берберова выводит целую галерею литературных знаменитостей во всем своеобразии их непростых характеров», – одобрительно заключал рецензент[432].

Отзыв для журнала «Library Journal», самого авторитетного источника информации для библиотек, написала библиограф Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Характеризуя «The Italics Are Mine» как «личное свидетельство исключительной женщины о своем времени», автор отзыва безоговорочно рекомендовала книгу Берберовой для академических и публичных библиотек[433].

Несколько прохладно, но в целом доброжелательно на книгу Берберовой отозвалась Хелен Мучник, профессор русской литературы в престижном Смит-колледже и влиятельный критик. В статье, напечатанной в «The New York Review of Books», Мучник разбирала книгу Берберовой в числе четырех новых книг, связанных с русской литературой[434]. Рецензентке, похоже, был малосимпатичен характер автора «The Italics Are Mine» с ее культом собственной независимости, отсутствием долговременных привязанностей и неистребимой жизнерадостностью, а потому история жизни самой Берберовой не вызвала у Мучник особого сочувствия. В то же самое время она отмечала несомненную ценность свидетельств Берберовой обо всех значительных писателях эмиграции, а также умение убедительно передать саму атмосферу эмигрантской жизни.

Осенью книга Берберовой вышла в Англии, вызвав ряд откликов и в английской прессе. Первым отозвался лондонский еженедельник «The Spectator», опубликовав рецензию известного прозаика, журналиста и переводчика Стюарта Худа. Разбирая «The Italics Are Mine» главным образом как воспоминания о русских писателях, оказавшихся за границей после Октябрьской революции, Худ отмечал способность Берберовой создать выразительные портреты своих знаменитых современников[435].

Мнение Худа о книге Берберовой поддержал анонимный автор рецензии, напечатанной в «The Times Literary Supplement». Рецензент допускал, что иных читателей книги покоробят оценки Берберовой, но сам он не видит в этом беды. «И если нарисованная Берберовой картина – не единственно возможная, то в случае большинства упомянутых ею персонажей существуют и иные свидетельства, которые можно противопоставить ее версии», – говорилось в рецензии[436].