Нина Берберова, известная и неизвестная

В отношениях с мужчинами Берберова никогда не считала для себя зазорным проявить инициативу первой, но в случае с Фишером она решилась на это не сразу. Ей было известно, что у Фишера есть молоденькая ассистентка, Дейдра Рандалл, которая нередко приезжала в Принстон. И хотя разница в возрасте между Рандалл и Фишером была более сорока лет, Берберова не могла не почувствовать, что они связаны не только рабочими отношениями[794].

И все же в письме, написанном в июне 1964 года, Берберова позволила себе слегка прощупать почву, хотя взялась за перо по иной причине и с иной целью. Она торопилась откликнуться на появление книги Фишера «Жизнь Ленина», над которой он трудился несколько лет [Fischer 1964]. Берберова не стала дожидаться, когда он подарит ей экземпляр (Фишер к тому времени отбыл надолго в Европу), а сама купила книгу и внимательно ее прочитала.

Отметив грандиозность завершенного проекта, Берберова призывала Фишера начать немедленно отдыхать и «забыть такого противного человека, как Ленин (противного не политически только, но и лично)», и вместо этого думать «о людях милых, приятных, веселых и, главное, таких, которые не стремятся переделать мир – достаточно хороший. И которые не боятся, что музыка, или просто нежное слово разрушит их внутренний чугунный (пиг-айрон) покой, необходимый им, чтобы давить всех окружающих»[795]. А затем Берберова добавляла:

Пожалуйста, в таком случае иногда думайте и обо мне, потому что, хотя я, может быть, и не «милая» и не «приятная», но совершенно не боюсь ни музыки, ни нежного слова. И чтобы доказать это, сейчас скажу Вам его: этот довольно тяжелый (во всех отношениях) для меня год Вы сделали для меня легким и интересным[796].

Этим признанием Берберова заканчивала письмо, а начала, естественно, с подробного разговора о биографии Ленина. Характерно, однако, что этот разговор состоял не только, а вернее, не столько из комплиментов, сколько из критических замечаний. И хотя тон Берберовой был крайне мягким и доброжелательным, ее критика по сути была достаточно жесткой.

В первых же строчках Берберова заметила, что Фишер, как ей показалось, мог бы «больше сказать с в о е г о, и если не выразить свою концепцию, то во всяком случае развить» то, что он «очень кратко (и превосходно)» сказал на двух страницах в самом конце книги[797]. Берберова, очевидно, имела в виду рассуждения о том, как развернулись бы события в ноябре 1917 года, если бы Ленин не стремился к монополизации власти, а был готов к коалиции с меньшевиками и эсерами, и что такая коалиция позволила бы избежать масштабной Гражданской войны и террора [Ibid.: 656–657].

Любопытно, что именно эти рассуждения Фишера впоследствии выделит как наиболее важные один из самых компетентных рецензентов книги – Д. Н. Шуб, известный деятель российского социал-демократического движения, а также автор биографии Ленина, опубликованной в 1948 году [Шуб 1964: 248].

Мнения Берберовой и Шуба совпали еще в одном важном пункте: они оба высказали недоумение по поводу определенного пассажа книги. «Чрезвычайно странно, – заметил Шуб, – что в одном месте Фишер пишет, что “величайшими сынами России XIX века были Толстой и Ленин”» [Там же: 247]. А отсюда он делал естественный вывод, что «Фишер все же отчасти идеализирует Ленина» [Там же].

Таким же по смыслу, хотя более осторожным по форме, был комментарий Берберовой:

Вы говорите, что Толстой и Ленин (стр. 502) были величайшими людьми России. Но ведь Ленин был н е у д а ч е й – это следует из Вашей книги о нем. Считаете ли Вы, что и Толстой был неудачей? В том смысле, что к концу жизни он не стал, как Гёте, а отрекся от самого себя – как писателя? Я никак не могу согласиться, что оба они были величайшими людьми…[798]

И если первому совету Берберовой Фишер следовать не стал (вносить сколько-нибудь существенные изменения в книгу не входило в его планы), то второй ее совет он со временем учтет. В переводе «Жизни Ленина» на русский слово «величайшие» будет убрано, и это предложение будет выглядеть так: «И Толстой, и Ленин были детьми России XIX века, но разногласия между ними непримиримы» [Фишер 1970: 733][799].