Нина Берберова, известная и неизвестная

Единственной попыткой за более чем четверть века напомнить об этом талантливом литераторе была публикация Берберовой «Из петербургских воспоминаний. Три дружбы» в нью-йоркском журнале «Опыты» [Берберова 1953а]. Одним из трех главных персонажей, о ком писала Берберова, был Лунц. Они познакомились в 1921 году и поддерживали связь почти до самой его кончины. После появления этой публикации Берберову нашла сестра Лунца, Е. Н. Хорнштейн, жившая после замужества в Англии. Состоявшееся знакомство стремительно перешло в дружбу, которая длилась долгие годы.

Евгения Хорнштейн сохранила бумаги брата, но не имела никакого понятия, что там находится и что с этим можно сделать. Так продолжалось почти три десятилетия, и если бы продолжалось и дальше, то архив Лунца наверняка бы погиб. Но этого не случилось благодаря все тому же материалу в «Опытах». Через одиннадцать лет после его публикации на Берберову вышел молодой американский исследователь, случайно открывший для себя Лунца и захотевший им заниматься. Это был Гари Керн, в то время аспирант Манчестерского университета в Англии. Он знал, что у Лунца остались близкие родственники, которые проживают вроде бы в Лондоне, но не мог их найти. Объясняя ситуацию в письме Берберовой, Керн обращался к ней в надежде на помощь[987]. И помощь, конечно, была немедленно оказана.

Берберова связала Керна с Хорнштейнами, и они пригласили его в свой дом под Лондоном. Там они вместе открыли сундук, в котором хранились бумаги Лунца, и Керн начал их разбирать. Докладывая обстановку Берберовой, с нетерпением ждавшей результатов, Керн сообщал:

…бумаги были в большом беспорядке, и я до сих пор не смог их все прочитать и скопировать. С разрешения Хорнштейнов я отвожу их частями в Манчестер, где их читаю и делаю копии, но окончательный каталог – с датами, описанием содержания и пр<очим> еще не составил. Посылаю Вам предварительный вариант[988].

В том же письме Керн задавал Берберовой вопросы насчет пьесы Лунца «Вне закона», о которой упоминалось в ее публикации в «Опытах». Благодаря Берберову за подробный ответ, Керн писал, что его нынешний научный руководитель ничем не может ему помочь, а потому он хотел бы перевестись из Манчестера в Принстон, чтобы работать над диссертацией под ее руководством[989].

Берберова поддержала эту идею, тут же оформила необходимые бумаги, и с сентября 1965 года Керн уже был аспирантом Принстона. К этому времени он успел составить описание архива Лунца, и Берберова по просьбе Хорнштейнов начала переговоры о покупке архива библиотекой Йеля[990].

Переговоры завершились успехом, архив Лунца был куплен за шестьсот долларов, что было немалыми по тем временам деньгами[991]. Архив благополучно переместился в Йель, и это позволило Керну начать с ним серьезно работать. В результате он подготовил и напечатал ряд неопубликованных материалов, важнейшими из которых были письма, полученные Лунцем от его друзей и коллег – Федина, Каверина, Елизаветы Полонской, М. Слонимского, Замятина, а также Эренбурга и Горького [Керн 1966; Керн 1969]. Тем временем Керн дописал и защитил диссертацию – «Лев Лунц: Серапионов брат» [Kern 1970]. Его первопроходческая работа не осталась незамеченной. «Лунц как писатель был, по сути, открыт иностранными русистами, в первую очередь, Гарри Керном…» – отмечают позднейшие исследователи [Ичин 2010: 11].

Берберова всегда отдавала должное незаурядным способностям Керна, включая способность быстро и основательно овладеть русским, что позволило, в частности, плодотворно работать с архивом. Однако сохранять с ним ровные отношения было нелегкой задачей: Керн отличался сложным характером.

Он, очевидно, понимал это сам и был благодарен Берберовой за снисходительность и поддержку. В августе 1968 года Керн поехал по студенческому обмену в Москву с целью побеседовать с теми из «Серапионов», кто был еще жив. В первые недели дело шло негладко (Каверин, к примеру, принял его весьма настороженно), Керн впал в депрессию, и Берберова, к своему огорчению, стала получать от него крайне мрачные письма. Но вскоре он стал писать бодрее, сообщая, в частности, что Зоя Александровна, одним из мужей которой был «Серапион» Николай Никитин, отнеслась к нему очень приветливо, обещая связать с другими друзьями Лунца, в частности с Лидией Харитон и Михаилом Слонимским[992]. Обрадованная Берберова поспешила ответить Керну как можно более ласково, обстоятельно обсуждая, с кем еще ему надо бы встретиться, а в конце написала, что часто думает о нем и что гордится им[993].