Нина Берберова, известная и неизвестная

Да и Керн, повествуя в первом томе своей автобиографии о поездке к Евгении Хорнштейн, умалчивал о том, кто их, собственно, познакомил друг с другом[1003]. Правда, публикуя в середине 1960-х письма из архива Лунца, Керн выражал Берберовой признательность за содействие в получении доступа к этим материалам.

Благодаря публикациям, связанным с Лунцем, Берберова и Керн оказались причастны к другому важнейшему событию в литературной судьбе этого «Серапиона» – появлению его первого сборника на русском языке. Такой сборник вышел в 1981 году в Израиле под названием «“Родина” и другие произведения» [Лунц 1981].

Издание сборника Лунца на русском Берберова считала делом очень нужным, но не осуществимым ни в Европе, ни в Америке: это принесло бы издателям сплошные убытки. Что же касается России, то о публикации там наследия Лунца речь по-прежнему идти не могла. Неудивительно, что Берберова была очень обрадована, когда к ней обратился сотрудник Иерусалимского университета Михаил Вайнштейн, сообщая, что готовит к печати сборник статей и рассказов Лунца, и задавая в этой связи ряд вопросов. Отвечая Вайнштейну, Берберова взволнованно писала: «…одно могу Вам сказать: Лунц должен быть воскрешен в Израиле. В западном мире у Вас шансов нет ни на переиздание его, ни на интерес к нему»[1004].

В том же письме Берберова сообщала Вайнштейну калифорнийский адрес Керна, но предупредила, что он «человек настроения» и может не сразу откликнуться[1005]. Керн действительно откликнулся не сразу, зато прислал Вайнштейну ряд важных материалов. Когда книга вышла, благодарный составитель писал Берберовой:

В этом «воскрешении» [Лунца] Ваша роль и роль Г[ари] Керна – решающая. Ведь это Вы на протяжении десятилетий не давали заглохнуть памяти о Лунце, ведь это Вы помогли мне в своем письме два года назад связаться с Г[ари] Керном, ведь это Вы, наконец, советовали и предупреждали: «Лунц должен быть воскрешен в Израиле». А Г[ари] Керн прислал мне даже некоторые статьи Лунца, без которых книга не могла быть издана…[1006]

Со временем Лунц будет «воскрешен» и в России трудами того же Михаила Вайнштейна. Он подготовит сборник под названием «Вне закона: пьесы, рассказы, статьи» [Лунц 1994], который станет первым сборником Лунца на отечественной почве. К сожалению, об этом событии Берберова не узнает: она скончается за год до выхода книги.

Берберова не узнает и того, что после тридцатилетнего перерыва Керн снова продолжит свои занятия Лунцем. Он переведет практически все вещи Лунца, составив трехтомное собрание сочинений (третий том включит переписку), снабженное предисловием и обстоятельными комментариями [Lunts 2014–2016]. Выход этих книг был доброжелательно встречен специалистами, отметившими, что англоязычный читатель получил наконец возможность познакомиться с крайне любопытным наследием рано умершего русского автора[1007].

Помимо занятий Лунцем Керн стал пробовать силы в любимом Берберовой биографическом жанре. Вдобавок он старался выбирать своими героями тех, кто всегда вызывал ее интерес, – знаменитых советских невозвращенцев. В. А. Кравченко, столь хорошо известный Берберовой, стал в числе прочих одним из героев Керна.

Повествуя о судебном процессе Кравченко против газеты «Les Lettres françaises», который Берберова в свое время освещала в качестве корреспондента «Русской мысли», Керн непосредственно опирался на ее репортажи, сначала напечатанные в газете, а впоследствии собранные в книгу. Керн, однако, не только отдал должное качеству репортажей Берберовой и не только назвал ее имя в числе тех, с кем он говорил о Кравченко и кому выражал в предисловии благодарность, но именно ей посвятил свой труд. «Памяти Нины Берберовой, которая там была», – говорится в посвящении [Kern 2007: 1].

И все же это посвящение имеет, похоже, и другую цель, кроме признания особой роли Берберовой в деле Кравченко. Я вижу здесь искреннее, хотя и запоздалое признание той особой роли, какую сыграло знакомство с Берберовой и ученичество у нее в собственной жизни автора.

* * *