Нина Берберова, известная и неизвестная

Одной из последних прочитанных ею книг Солженицына был «Архипелаг ГУЛАГ», первый том которого вышел в Париже в самом конце 1973 года, а следом появилось и два остальных. Эту вещь Берберова оценила высоко, но – опять же – с характерной оговоркой. В одном из позднейших интервью она ответила на вопрос о Солженицыне так: «…у Солженицына только одна важная книга – “Архипелаг ГУЛАГ”, но это не художественная проза»[1166]. И тут же заметила, что без этой книги «не было бы Горбачева».

Конечно, в момент публикации «Архипелага» на Западе до появления Горбачева было еще далеко, никакими переменами в Советском Союзе не пахло, разве только к худшему. Положение Солженицына с каждым часом становилось все более угрожающим, и Берберова с тревогой следила за развитием событий. В начале февраля 1974 года, после разговора с одним из своих знакомых, она записала в своем дневнике: «Думает, как я, что Солж<еницыну> cкоро конец»[1167]. Неудивительно, что отправка писателя не в Сибирь, а на Запад была воспринята Берберовой с большим облегчением. 13 февраля, в день приземления Солженицына во Франкфурте-на-Майне, она делает подробную запись об обстоятельствах его ареста и высылки. Пребывая под сильным впечатлением от этого события, Берберова старается не пропустить ни единой связанной с Солженицыным новости.

3 марта Солженицын напечатал свое «Письмо к вождям Советского Союза», и оно, разумеется, не прошло мимо внимания Берберовой. Явно пытаясь прояснить для себя его содержание, Берберова перечисляет по пунктам основные положения «Письма», а перечислив, подводит итог своим впечатлениям:

Мужицкая Святая Русь. <…> Славянофильство, религия, тоталитаризм, без выхода к морю и без капли «иноземной» крови. <…> Подальше от Запада, где все позволено (говорит Солжен<ицын>), мы сами, мы одни. Мы будем счастливы с Сибирью, в избах, семейно, строго и спокойно. Какой позор!..[1168]

На этот раз, однако, Берберова не оказалась в одиночестве, у нее обнаружилось много единомышленников – и среди западной, и среди российской интеллигенции. Одним из них был А. Д. Сахаров, чей обстоятельный ответ Солженицыну был напечатан в переводе на английский в «The New York Times Review of Books» (1974. 13 июня).

Мимо внимания Берберовой не прошло и телевизионное интервью, данное Солженицыным знаменитому телеведущему Уолтеру Кронкайту в конце июня 1974 года. Комментируя это интервью в дневнике, она пишет о Солженицыне:

Хочет учить, просвещать (знает истину), верит в наказание, не знает Запада, жалуется (22 минуты), что репортеры хуже КГБ. Отсутствие юмора. Многословие. Эмоциональность. Ужас. Кронкайт спросил, знает ли он, что такое американская демократия, на чем она стоит. Он даже не понял вопроса, сказал, что слишком потрафляют «низам». Кронкайт: «Но это как раз то, на чем она основана»[1169].

В сделанной на следующий день дневниковой записи Берберова возвращается к той же теме, причем еще более взволнованно: «На меня напала страшная тоска, какой не было много лет. Причина – интервью Солженицына. Страшно видеть смертному повороты истории культуры! От демократии – к самодержавию, от интернационализма – к квасному патриотизму, от “всемирности” – к секте “амиш”»[1170].

Аналогию с распространенной в Америке протестантской сектой амишей, переселившихся из Европы в XVIII веке, Берберовой подсказали такие особенности членов этой секты, как религиозность, определяющая все сферы жизни, отказ от технологических новшеств, включая автомобили (амиши ездят на лошадях и телегах), занятие главным образом сельским хозяйством, закрытость их общин для посторонних.

Слово «амиш» применительно к Солженицыну Берберова вскоре использует снова. На этот раз в связи с его речью, произнесенной на выпускной церемонии в Гарварде 8 июня 1978 года. В своей речи Солженицын обвинял Запад в политической трусости, моральном разложении, материалистичности и полной секуляризации. Его выступление транслировалось по телевидению, и посмотревшая передачу Берберова записала в тот день в дневнике: «Речь в Гарварде. Очень интересно и хорошо подано. Русский фундаментализм. Амиш. Но героический!»[1171]