Нина Берберова, известная и неизвестная

Вопрос об общей композиции «Курсива» был, видимо, решен достаточно быстро и тоже не без помощи де Бовуар. Ее опыт убедительно доказывал, что хронологический принцип изложения событий отнюдь не стал анахронизмом и отлично работает в жанре автобиографии. Именно этот принцип использует Берберова в «Курсиве», на первой же странице уведомляя читателя, что она собирается рассказать свою «жизнь в хронологическом порядке» [Берберова 1983, 1: 7]. И хотя она позволяет себе постоянно отступать от хронологии, она покрывает в «Курсиве» все те же жизненные этапы (детство, юность, зрелые годы), что и де Бовуар в трех томах своих мемуаров. Правда, она движется в многократно ускоренном темпе. И если «Воспоминания благовоспитанной девицы» занимают триста пятьдесят страниц, то Берберова умещает тот же жизненный отрезок (двадцать один год) в сто пятьдесят, составляющие две первые главы «Курсива».

Разумеется, эти главы «Курсива» и «Воспоминания благовоспитанной девицы» различаются не только своим объемом, но также «временем и местом»: Берберова пишет о 1910-х годах в России, де Бовуар – о 1920-х во Франции. Однако тем примечательней ряд совпадений, который можно обнаружить в них на уровне сюжета. Этот ряд включает в себя выбор будущей профессии, сделанный в очень юном возрасте, крайне сложные отношения с матерью, а также сильнейшую привязанность к рано умершей подруге. Именно эти сюжетные моменты были важнейшими в книге де Бовуар, во многом определившими ее значение и новизну.

Выбор будущей профессии был ключевым для обрисовки характера женщины, не желающей ограничивать себя традиционными ролями жены и матери: «Перспектива иметь профессию радовала меня куда больше, чем идея замужества, – пишет де Бовуар. – Ведь есть же на Земле люди, которые что-то делают; я тоже буду делать. Что именно, я точно не знала. Астрономия, археология, палеонтология возбуждали поочередно мой интерес; кроме того, я смутно надеялась, что буду писать…» [Бовуар 2004: 132–133, 181]. Аналогичную историю читатель находит в «Курсиве», хотя, в отличие от де Бовуар, решившей стать «писателем» к пятнадцати годам, Берберова принимает такое решение существенно раньше:

Мне было десять лет, когда мне в голову пришла странная мысль о необходимости скорейшим образом выбрать себе профессию. <…> И вот я написала на листе бумаги длинный список всевозможных занятий, совершенно не принимая во внимание того обстоятельства, что я не мальчик, а девочка, и что, значит, такие профессии, как пожарный и почтальон, собственно, должны были быть исключены. Между пожарным и почтальоном, среди сорока возможностей, была и профессия писателя… [Берберова 1983, 1: 21].

На этой профессии Берберова, в свою очередь, останавливает выбор: «…в десять лет я играла в игры, норовила увильнуть от приготовления уроков, стояла в углу, колупая штукатурку, – словом, была такой же, как и все дети, но рядом с этим жила постоянная мысль: я – поэт, я буду поэтом…» [Там же: 21–22].

Другая сюжетная линия «Воспоминаний благовоспитанной девицы», к которой в «Курсиве» имеется прямая параллель, – это рано возникший протест против матери, принявший форму постоянного конфликта. Де Бовуар чрезвычайно подробно и откровенно рассказывает, как ее детская привязанность к матери сменяется отчуждением, а затем самым резким отталкиванием, и в столь же «неканонических» чувствах, но только присущих ей как бы прямо с рождения, признается Берберова в «Курсиве»:

Мою мать я любила – и не любила. Я видела ее достоинства как бы издали, а под рукой был вечный протест, автоматический, как условный рефлекс. Я помню борьбу, постоянное свое «нет» на все, что исходило от нее, и в этой борьбе, в этом многолетнем, непрерывном поединке не оказалось места ничему другому: ни ласке, ни пониманию, ни прощению, ни согласию… [Там же: 50–51].