НКО. Как устроены некоммерческие организации

Нельзя не сказать о еще одной особенности «Прикасаемых» – о партнерстве с другими фондами. Мы начали его с серии благотворительных показов – в пользу тех, кто пострадал от инсульта (фонд «ОРБИ»), в пользу пациентов хосписов (фонд «Вера»), в пользу детей с онкологическими заболеваниями (Чулпан Хаматова играла в показе для «Подари жизнь»), в пользу ветеранов сцены (фонд «Артист» помог с участием Альберта Филозова и Ольги Яковлевой). Каждый раз полученные сборы уходили в качестве пожертвования какой-то из дружественных организаций. Это был, похоже, один из первых случаев в российской благотворительности, когда налицо было и содружество брендов, и совместная работа на успех проекта, и бескорыстная помощь людей с инвалидностью другим социально уязвимым категориям. Это, безусловно, сделало наших актеров сильнее и самостоятельнее. Теперь театральный проект был для них не только арт-терапией или видом трудоустройства – это был еще и способ проявления гражданской активности.

И, конечно, театр с его языком эмоций, доступным каждому человеку, стал прекрасным инструментом просвещения. Будучи уникальным явлением в мире отечественного театрального искусства, он вызывал исключительный интерес СМИ, а значит, больше людей узнавали о слепоглухих и их проблемах. Причем не под соусом жалости или сострадания – мы с самого начала поставили задачу сделать спектакль высокохудожественным, доставляющим зрителям эстетическое удовольствие, свидетельствующим о неограниченных возможностях наших актеров, о силе их характера и способности к преодолению любых трудностей, если рядом находятся понимающие и заботливые люди. «Прикасаемые» стали спектаклем о любви – и даже яблонька, стоявшая на сцене, казалось бы, совсем уже засохшая, вдруг взяла и в один из дней покрылась шапкой ослепительных белых цветов.

Мы ее потом высадили во дворе «Александринки» в Питере.

Оглядываясь назад, замечаешь, как из одного проекта выросла затем целая плеяда замечательных работ. В какой-то момент мы сказали себе: хорошо, свою жизнь может сыграть каждый, это просто. А давайте, раз у нас не самодеятельность, замахнемся на классику. Подались на грант Минкульта РФ (тогда как раз выдавались средства на инновационные проекты) и запустили одновременно подготовку трех спектаклей, причем уже не только со слепоглухими, но и с актерами с другими особенностями.

Договорились с лучшими театральными вузами страны: ГИТИСом, Школой-студией МХАТ, Щукинским институтом. Позвали отличных режиссеров: Михаила Фейгина, ныне покойных Дмитрия Брусникина (а он привел Ольгу Прихудайлову) и Михаила Борисова (пригласившего Лану Опаленик). Разрешили им сделать эскизы в своей стилистике, а потом показали это все международному жюри в рамках Культурного форума в Санкт-Петербурге.

Как результат – появились удивительно комичная и искренняя «Женитьба», тонкая и ультрасовременная «Чайка», энергичная и инклюзивная до потери ощущения инвалидности «Кармен». В «Женитьбе» все странности персонажей очень здорово оказались обыграны актерами и их особенностями – безобидно, но абсолютно в точку. Там же мы впервые вплели в канву спектакля русский жестовый язык, а переводчики стали полноправными участниками действа – так появлялся новый механизм обеспечения доступности. «Чайка» была пронзительной и авангардной – она быстро ушла в самостоятельное плавание, получала хорошую критику на чеховских фестивалях, нашла собственные площадки для показов.

«Кармен» – это 30 минут зажигательного танца и эмоционального движения, очень динамичная история, которая понятна любому зрителю практически без перевода. Это идеальный спектакль для корпоративных показов – мы даже делали его презентацию для ивент-агентств. Мы показывали «Кармен» на Дне мецената в Эрмитаже, играли ее на площадях в рамках московских городских фестивалей, вывозили в другие города. Но самый дорогой для меня отзыв был в Петербурге, когда кто-то из зарубежных членов жюри сказал: «Зачем вы нас обманываете? Где здесь инклюзия? Кто из актеров слепоглухой инвалид?» И мы стали рассказывать про Лешу Горелова, который не видит и не слышит, но свободно двигается, танцует и дерется на палках, ориентируется в действиях по счету и по касаниям партнеров. Еще недавно работал на заводе, где штамповал кнопки для лифтов, а теперь играет, занимается спортом, увлекается триатлоном и очень любит свою жену, которая поначалу ревновала его к роковой цыганке на сцене.

Из сотрудничества с известным британским режиссером Тимом Веббом родился сенсорный спектакль «Четыре ветра», помогающий родителям лучше понять своих детей, вне зависимости от состояния их здоровья. Сделанный из подручных материалов – вееров, зонтика от солнца, шапки-ушанки, каких-то бубнов и т. д. – он был построен на ощущениях. Движение, ветер, брызги, тепло, шуршащие под рукой бумажки… Дети – как с ТМНР, так и нормативные – моментально вовлекались в процесс, менялось их поведение, а родители вступали с ними в какой-то неведомый ранее контакт, с интересом и порой недоумением наблюдали за возникающими эмоциями.