НКО. Как устроены некоммерческие организации

Отдельным событием, беспрецедентно объединившим анимацию под грифом премии «Оскар» (Александра и Дмитрия Петровых), высокие технологии в виде вибродатчиков, искусство современного танца и профессионализм слепоглухих актеров, стал спектакль «Anima Chrom / Живые картины». Зрительный зал погружен в проекцию, на экране под классическую музыку сменяются кадры нарисованной рукой на стекле мультипликации – история развития мировой живописи, движение от «ноля» в виде «Черного квадрата» (торжества формы) к иконе «Спас в силах» (торжеству духа), движение человека из нолей и единичек мироздания, через грех и искупление к чему-то большому и светлому. А в это время синхронно с анимацией на сцене двигаются артисты, у каждого из которых есть специальный вибродатчик, подающий сигнал – когда вступать, когда замереть, когда дождаться партнера.

На «Живых картинах» мы поняли, как профессионально выросли у нас слепоглухие актеры. На одном из первых показов у Леши Горелова сломался датчик – то ли завис, то ли разрядился. Режиссер за пультом в панике: надо останавливать спектакль, попадания в такт с кадром уже не получится. Но Алексей не подал виду и доиграл до конца чисто на счет – запаздывание было пару раз буквально на две-три секунды и, конечно, никто из зрителей ничего не заметил.

В 2017 году сами «Прикасаемые» обрели новую жизнь. Изменились судьбы наших героев, а значит, пришло время внести изменения и в пьесу. В ней слепоглухие получили голос и шанс поделиться с миром своими мечтами. В спектакле остался и разговор про проблемы, но тональность была уже совсем другая. Более того, появилась версия лайт и полная (которые можно было чередовать в зависимости от загруженности актеров, сокращая или увеличивая число рассказываемых историй). Фактически это стал мобильный спектакль, который можно было сыграть практически в любом зале.

Мы вообще уловили эту тенденцию современного театра – не человек приходит в театр, а театр приходит к человеку. Поэтому большинство спектаклей не обременены тяжелыми декорациями (которые и хранить где-то надо еще, и перевозить дорого), легко адаптируются под площадки. Помню, как играли «Женитьбу» в больничной палате Института Турнера в Петербурге для детей с переломами и после операций – развернули там настоящий зрительный зал. А «Прикасаемые» игрались в музеях и отлично зашли в лофтах и конференц-залах для корпоративных показов. Наши спектакли, благодаря такой неприхотливости, стали и механизмом фандрайзинга: помогают собирать средства и делают короче путь к сердцам корпоративных доноров и их сотрудников. Действительно, вместо привычного отвязного новогоднего банкета или заключительного фуршета на форуме гораздо приятнее посвятить людей в творчество, а заодно и дать им причастность к доброму делу. Тогда получается корпоратив со смыслом, а не просто пускание денег на ветер.

Новые «Прикасаемые» получили и международное измерение. Сначала гастроли в Лондоне с Евгением Мироновым в Национальном королевском театре, потом – вместе с Чулпан Хаматовой штаб-квартира ЮНЕСКО в Париже, которую нам отдали в День инвалида, а через год – Егор Бероев и Ксения Алферова в Нидерландах и Бельгии. И везде аншлаги. И в каждом спектакле обязательно введены местные слепоглухие с их историями. В какой-то момент понимаешь, насколько близки говорящие на разных языках матери, или как история стоящей на сцене слепой победительницы французского шоу «Голос» пересекается с Ольгой Скороходовой, или как паралимпийский слепоглухой чемпион из Нидерландов служит живым примером для нашего Алексея Горелова. Ждали нас и в Италии, но случился ковид, и проект пришлось перенести.

Очень любопытно было наблюдать за реакцией зрительного зала. Некоторые сцены, которые россияне воспринимали с трагической стойкостью, в Нидерландах или Франции вызывали смех. Они вообще гораздо тоньше чувствовали скрытый в «Прикасаемых» юмор и не были скованы – наличие человека с инвалидностью на сцене для этой публики уже не является чем-то из ряда вон выходящим, они в состоянии оценить игру, абстрагировавшись от «особенности» актеров.

Самое главное – сотрудничество вышло на иной уровень. Теперь мы не только заимствовали лучшие зарубежные практики, но и охотно делились российскими наработками, в каких-то аспектах превосходящими методики наших партнеров. Мы проводили семинары и мастер-классы и учили их как работать со слепоглухими актерами на сцене. Наша инклюзивная театральная школа стала одним из передовых центров творчества не только в стране, но и в мире.

Дальше была «Гроза» – постановка, в которой Катерина и Борис получили своих глухих альтер эго, как бы раздвоились в реальности купеческой России, скрывали и раскрывали свои настоящие чувства. И это было абсолютно новое прочтение Островского, которое смело можно показывать в школах современным детям, не любящим читать.