НКО. Как устроены некоммерческие организации

В принципе, «Инклюзион» как продюсерский центр имеет в портфеле уже два десятка спектаклей. Там и «Аллюки» – номинант «Золотой маски», основанный на хоре и переводе стихов татарского классика на мертвые языки, и новосибирский «Юшка», поразивший зрителей Платоновского фестиваля, и питерские «Ночи Холстомера» – созданные нежными и трогательными слепоглухими бабушками, посещающими театральную школу, и «Больше, чем просто селедка» – написанная из впечатлений слепоглухих и слепых о картине Брейгеля, показывающей, насколько слеп этот мир и насколько быстро он катится к краху (а музыку к нему специально написал сам Владимир Мартынов, которого Тане Медюх как-то удалось уговорить), и «Король Лир» из Екатеринбурга, раскрывающий всю глубину трагедии Шекспира. В пандемию появились онлайн-спектакли – например, тот же «Федот-стрелец» или история китайского поэта Ли Бо с его путешествием на Луну.

Но «Инклюзион» занимается далеко не только показами. С 2017 года мы начали развивать инклюзивные театральные школы. Сначала в Москве, а затем все больше и больше выходить в регионы. Сегодня их уже семь – от Калининграда до Новосибирска. В каждой свой почерк, свой набор спектаклей, свой подход к работе с особенными артистами.

Но есть и общие черты. Организационно мы всегда добиваемся наличия профессионального партнера – театра или театрального вуза. Это позволяет держать планку, обеспечивать интерес местного сообщества, вовлекать студентов и актеров, в том числе в качестве волонтеров. Кроме того, необходимо удобное расположение театральных школ. У нас довольно высокие требования с точки зрения доступности к учебным и репетиционным площадкам, площадкам для показов. Наличие школы подразумевает и неизбежные расходы на финансирование инфраструктуры – переводчиков для слепоглухих и глухих, оплату такси для особенных актеров, кофе-брейки, технический персонал, декорации и реквизит и т. д. (например, найти хорошего администратора для «Инклюзиона» было целой проблемой, пока мы не заполучили Елену Рыбалко). Требуем и адаптации постановок и спектаклей для всех зрителей (жестовый и разговорный язык, субтитры, программки и либретто по Брайлю, тифлосурдоперевод и тифлокомментирование).

Поэтому у каждой школы есть свой финансовый партнер в регионе, а «Инклюзион», выполнив изначальную функцию стратегического донора, сейчас оказывает только методическую помощь. Опять же школы хорошо освоили практику написания и получения президентских и региональных грантов. Наконец, с административной точки зрения, усилиями упорных и энергичных Татьяны Медюх и Дмитрия Деткина мы привели все школы к неким стандартам документооборота, более-менее единой и понятной тарифной сетке, сформулировали требования к режиссерам и принципы обмена опытом между регионами.

Есть и общие подходы к содержанию. Очень важно обеспечить не только театральные занятия, но и общее художественное и эстетическое развитие студентов. В какой-то момент мы обнаружили, что особенным актерам, не знакомым с культурным или историческим контекстом пьесы, трудно понять и сыграть какие-то вещи. Так появились занятия на расширение кругозора, совместные подходы в музеи, кино, на экскурсии.

Важно было объяснить слушателям, как устроен театр – как работают звук и свет, как подбираются декорации и формируется финансирование постановок, что все это не берется из ниоткуда, что это отдельный и очень сложный мир. Такие семинары мы проводили при поддержке Британского совета с учетом опыта похожего обучения английских особенных актеров. И это дало свои плоды – люди стали запускать свои проекты, вести собственные мастер-классы (например, по китайской живописи у-син или философско-поэтические), предлагать идеи перфомансов и постановок.

Работа в театре и занятия в школах не только помогали подняться на новый культурный уровень, но и содействовали психологической и физической реабилитации слепоглухих. Творчество дает им чувство собственной значимости, помогает улучшать речь и координацию движений, более уверенно чувствовать себя даже в незнакомых пространствах. Это даже физически заметно – у Ирины Поволоцкой изменился голос, Алексей Горелов похудел и подтянулся до фееричной спортивной формы, Надежда Голован начала по-другому двигаться и изменила манеру общения, Алена Капустьян стала гораздо четче говорить…

Еще один принцип – это обязательные совместные занятия с профессиональными артистами и студентами театральных вузов, чтобы обеспечить полноценную инклюзию. Кстати, часто можно услышать, как «нормативные» участники процесса восхищаются пластикой и манерой выражать эмоции у «особенных», признаются, что какие-то вещи обычный актер так сыграть не может. Важно, что люди учатся друг у друга, что это не улица с односторонним движением.