НКО. Как устроены некоммерческие организации

Сектор в этом смысле напоминает слона, которого по частям ощупывают слепые мудрецы, но никак не могут сложить цельный образ. Минюст обладает невнятной базой со сложной и полной ошибок отчетностью, что неоднократно отмечали внешние специалисты[13]. Из нее можно выудить тех, кто продолжает или не продолжает деятельность, кто собирает меньше или больше 3 миллионов рублей, примерно отследить источники доходов, организационно-правовые формы и т. п. При этом к отчетности в Минюст у многих организаций по-прежнему довольно наплевательское отношение – ее просто не сдают, хотя обязаны. Есть Минэкономики, которое с 2020 года ведет реестр НКО, получающих антиковидную поддержку. Но этот реестр тоже сборная солянка из данных ФПГ, региональных министерств, раздающих субсидии, и др. Еще есть Федеральная налоговая служба, которая смотрит на НКО со своей колокольни и, вероятно, знает все об их финансовых потоках.

Есть частный проект «Открытые НКО», который собирает данные о государственных деньгах в секторе – выигранных госконтрактах, полученных субсидиях и т. д. Тоже есть ошибки, но менее критичные, чем у министерства. Есть замечательный центр в Высшей школе экономики, который изучает НКО по социологическим опросам – там собирается свой кусочек слона. Есть ФПГ – он может отслеживать проектную историю, надежность и отчетность, но только тех, кто обращается за деньгами. Соответственно, там есть свой пазл статистики на 20 с чем-то тысяч организаций.

Но если вы захотите вдруг сделать сводную аналитику, то никакого «одного окна» тоже не найдете. Более того, обнаружите, что в нескольких «окнах» информация различается между собой, а отчеты далеко не всегда носят достоверный характер. Поэтому работа с сектором НКО – это работа с неопознанным объектом.

Внутри него тоже множество линий разлома. Есть абсолютно лояльные государству организации, демонстрирующие образец покорности (и более того, специально созданные под эти задачи), и то, что в 1990-е годы называлось «демшизой». Есть настойчивые люди-танки, сдвигающие с места любые завалы в социальной сфере, а есть «голимые общественники», которые предпочитают путь демагогии (но иногда выполняют полезную функцию привлечения внимания к проблеме). Есть мелкие и крупные организации, у которых совершенно разное представление о жизни, о механизмах работы, о проблемах и средствах их решения. Есть разделение по линии «Москва-регионы», потому что по большей части крупные столичные фонды и другие организации федерального уровня живут в иной реальности, чем их коллеги в менее благополучных территориях. Здесь можно наблюдать и расслоение между «бедными» и «богатыми» НКО – первые считают вторых умниками, которые «пылесосят» рынок пожертвований, а себя недооцененными, униженными тружениками.

Есть некоторый пунктир и недопонимание между фондами, занимающимися системной помощью, и теми, кто сконцентрирован на помощи адресной, закрытии частных потребностей отдельных нуждающихся. Хотя как раз этот разлом скорее носит искусственный характер, потому что в реальной жизни нужны и те и те, вопрос лишь в нахождении адекватного баланса.

Одна из причин этой фрагментарности – большое количество харизматиков в секторе, а как следствие – то, что в английском называется «шоу одного человека». Если он к тому же воспринимает организацию как свою «частную лавочку», а себя – как «спасителя мира», то это лишь усугубляет проблемы с договороспособностью. Конечно, эти недостатки осознаются многими – становится понятно, что такой подход к некоммерческой деятельности является прямым путем к выгоранию и личным проблемам (алкоголь, депрессии и т. д.). Отсюда бурный рост в последние годы разного рода тренингов по профилактике выгорания и служб психологической помощи сотрудникам некоммерческого сектора. Но пока противоречия между продвижением собственного эго и поисками общего интереса сохраняются. И это не способствует созданию прочных и сильных ассоциаций в масштабах страны.

В принципе, консолидации в сфере НКО так, как в бизнесе, через слияния и поглощения не происходит. Да, люди торгуют НКО, хотя по закону никаких долей там нет, поэтому и продавать-то официально нечего. Тем не менее схемы переоформления на нового «собственника» организации с брендом и хорошей грантовой историей, например, существуют сплошь и рядом. Но это, скорее, такое мелкое шитье крестиком, а вот монополизации или объединения в холдинги – этого нет. Здесь возникает философский вопрос: нужны ли нам, например, несколько тысяч фондов, собирающих средства на лечение онкобольных детей, или нужен большой фонд-агрегатор с раскрученным именем, который бы консолидировал эти финансовые потоки и экспертизу? Такие флагманы все равно выкристаллизовываются и забирают на себя большую часть средств. К тому же это экономия на административных издержках, другой масштаб и охват деятельности, возможность системных изменений.