Ночная песнь странника. Из немецкой лирической поэзии XVIII, XIX, XX веков

Herz, nun so alt und noch immer nicht klug,Hoffst du von Tagen zu Tagen,Was dir der prangende Frühling nicht trug,Werde der Herbst dir noch tragen?Lässt doch der spielende Wind nicht vom Strauch,Immer zu schmeicheln, zu kosen,Rosen entfaltet am Morgen sein Hauch,Abends verstreut er die Rosen.Lässt doch der spielende Wind nicht vom Strauch,Bis er ihn völlig gelichtet.Alles, o Herz, ist ein Wind und ein Hauch,Was wir geliebt und gedichtet.

Nach Tschelaleddin Rumi

(Подражание Джелаледдину Руми)

Wohl endet Tod (хотя оканчивает смерть; der Tod) des Lebens Not (муку жизни; das Leben – жизнь; die Not – нужда; бедственное положение, беда),

Doch schauert Leben vor dem Tod (однако содрогается жизнь /в страхе/ перед смертью).

Das Leben sieht die dunkle Hand (жизнь видит темную руку),

Den hellen Kelch nicht (но не светлый кубок = но не видит светлый кубок), den sie bot (который она предложила/подала; bieten – предлагать, предоставлять).

So schauert vor der Lieb’ ein Herz (так содрогается /в страхе/ перед любовью сердце; das Herz),

Als wie vom Untergang bedroht (словно угрожаемое гибелью = словно ему грозит гибель; der Untergang; untergehen – тонуть, идти ко дну, погибать; drohen – грозить).

Denn wo die Lieb’ erwachet (так как там, где пробуждается/просыпается любовь; wach sein – не спать, бодрствовать; erwachen – пробуждаться), stirbt (умирает; sterben)

Das Ich (Я), der dunkele Despot (темный деспот).

Du lass ihn sterben in der Nacht (/а/ ты дай ему умереть в ночи = пускай он умрет в ночи)

Und atme frei im Morgenrot (и дыши свободно на рассвете/на заре = облитый светом зари; das Morgenrot – утренняя заря)!

Nach Tschelaleddin Rumi

Wohl endet Tod des Lebens Not,Doch schauert Leben vor dem Tod.Das Leben sieht die dunkle Hand,Den hellen Kelch nicht, den sie bot.So schauert vor der Lieb’ ein Herz,Als wie vom Untergang bedroht.Denn wo die Lieb’ erwachet, stirbtDas Ich, der dunkele Despot.Du lass ihn sterben in der NachtUnd atme frei im Morgenrot!

Wilhelm Müller(1794–1827)

Der Lindenbaum

(Липа: «липовое дерево»31)

Am Brunnen (у колодца; der Brunnen) vor dem Tore (перед воротами; das Tor)

Da steht ein Lindenbaum (там стоит липа).

Ich träumt in seinem Schatten (я видел в ее: «его» тени; der Schatten)

So manchen süßen Traum (немало сладостных снов: «так некоторый/иной сладкий сон»; träumen – видеть сон, видеть во сне).

Ich schnitt in seine Rinde (я врезал в его кору; schneiden – резать)

So manches liebe Wort (немало милых слов),

Es zog (тянуло; ziehen) in Freud und Leide (в радости и страдании; die Freude; das Leid)

Zu ihm mich (к ней: «к нему» меня) immer fort (постоянно: «всегда прочь/дальше»).

Ich musst auch heute wandern (я был должен и сегодня пройти пешком/пробрести = так получилось, что я и сегодня прошел)

Vorbei (мимо) in tiefer Nacht (в глубокой ночи/глубокой ночью),

Da (тут = при этом) hab ich noch im Dunkel (я в темноте; das Dunkel)

Die Augen zugemacht (закрыл глаза; das Auge).

Und seine Zweige rauschten (ее: «его» ветви шелестели; der Zweig),

Als riefen sie mir zu (как будто кричали мне/звали меня; rufen):