Читаем Нос. Секреты парфюмера Guerlain полностью

Кастореум, получаемое из желез, смазывающих шерсть бобра, собирали с животного, затем высушивали и маце‑ рировали в спирте. Оно придает парфюму ноту кожи. Для спокойствия и сохранения этих маленьких зверьков лучше всего использовать восстановители. Разрешено использовать лишь несколько материалов животного происхождения, поскольку они не требуют убийства животных. Среди них амбра – довольно сухой, кожистый аромат, близкий к табачным нотам, древесный, даже пудровый, может быть сливочным, без неприятных нот. Амбра – это очень редкий и дорогой кишечный секрет кашалота. Однако не стоит наниматься юнгой на борт китобойного судна, чтобы преследовать Моби Дика… Серую амбру, извлеченную из кашалота, нельзя использовать, она ничего не стоит, потому что пахнет тухлой рыбой. Ее используют в парфюмерии только тогда, когда она исторгнута кашалотом и проплавала некоторое время в море. Под воздействием света и стихий амбра затвердевает и обретает этот «животный», очень изысканный запах. Зато если вы найдете ее плавающей в море или выброшенной на пляж, вы разбогатеете: парфюмерные дома будут драться, чтобы купить ее у вас (считайте, 40 000 евро за килограмм!). Натуральная серая амбра редко используется в парфюмерии из-за своей дороговизны, но она разрешена, потому что животное не убивают. Серая амбра считается афродизиаком: например, Казанова добавлял ее в свой шоколад. Сегодня в парфюмерной индустрии такие синтетические продукты, как сеталокс или амброксан (получаемый из склареола, содержащегося в эссенции шалфея), очень близки к настоящей серой амбре. Другое разрешенное вещество – гирасеум[84], добываемый из мочи южноафриканского грызуна. Чтобы получить особые запахи, не истребляя наших друзей животных и не нанося ущерб их здоровью, прибегают к восстановлению: создают композицию из натурального и синтетического сырья (мини-формула в каком-то смысле), которая имитирует желаемый аромат. Некоторые виды растительного сырья, например жасмин, костус, тмин, ладанник, шалфей, атласский кедр, иссоп и османтус, могут воссоздавать животные или кожаные ноты. В конечном счете все зависит от таланта Парфюмера, который оркеструет сырье, рассчитывает дозировку, находит оптимальное соотношение и наилучшую эстетику. Что касается меня, я люблю, когда формула содержит большое количество натурального сырья, потому что оно придает аромату душу и трепет. Но натуральные молекулы нестойки и быстро улетучиваются. Синтетические молекулы более устойчивы, они привносят в духи элемент креативности и технического совершенства. Аромат «стопроцентно натуральный» продержится два-три часа максимум (некоторым духам это все же удается). Благодаря синтетическим молекулам он может держаться день, а то и больше. «Полностью натуральный» аромат престижен, но имеет свои ограничения. «Полностью синтетический» парфюм тоже возможен, но рискует уподобиться запаху стирального порошка. Мы часто слышим от профессионалов: «У духов без натурального сырья нет души, а у духов без синтетики меньше сияжа и силы». В парфюмерии, как и везде, все сводится к вопросу дозировки и гармонии. Выбор сырья и его использование зависят от желаемого результата и целевой аудитории. Требования снабжения тоже надо учитывать. На некоторые виды сырья установлен «курс цены», как на нефть и газ, который зависит от соотношения спроса и предложения на данный момент. Сезонные и климатические изменения могут породить дефицит или привести к сильному колебанию цен. Обеспечение сырьем (сорсинг) является первостепенной задачей для парфюмерных домов. Существуют «охотники за сырьем», которые путешествуют по всему миру в поисках нового сырья или новых способов выращивать растения. Сорсер зачастую экипирован перегонным кубом, а также датчиком, позволяющим инкапсулировать[85] ароматы. Черта нашего времени – сорсеры работают также с местными производителями в рамках долгосрочного сотрудничества, что благоприятствует сбалансированной торговле и делается с учетом экологических требований.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научный интерес

Зачем мы спим
Зачем мы спим

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон — это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему».

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты

Как мозг порождает надежду? Каким образом он побуждает нас двигаться вперед? Отличается ли мозг оптимиста от мозга пессимиста? Все мы склонны представлять будущее, в котором нас ждут профессиональный успех, прекрасные отношения с близкими, финансовая стабильность и крепкое здоровье. Один из самых выдающихся нейробиологов современности Тали Шарот раскрывает всю суть нашего стремления переоценивать шансы позитивных событий и недооценивать риск неприятностей.«В этой книге описывается самый большой обман, на который способен человеческий мозг, – склонность к оптимизму. Вы узнаете, когда эта предрасположенность полезна, а когда вредна, и получите доказательства, что умеренно оптимистичные иллюзии могут поддерживать внутреннее благополучие человека. Особое внимание я уделю специальной структуре мозга, которая позволяет необоснованному оптимизму рождаться и влиять на наше восприятие и поведение. Чтобы понять феномен склонности к оптимизму, нам в первую очередь необходимо проследить, как и почему мозг человека создает иллюзии реальности. Нужно, чтобы наконец лопнул огромный мыльный пузырь – представление, что мы видим мир таким, какой он есть». (Тали Шарот)

Тали Шарот

Психология и психотерапия
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон – это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему». (Мэттью Уолкер)

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Изобретение науки. Новая история научной революции
Изобретение науки. Новая история научной революции

Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой цивилизации были свои мученики (Джордано Бруно и Галилей), свои герои (Кеплер и Бойль), пропагандисты (Вольтер и Дидро) и скромные ремесленники (Гильберт и Гук). Она дала начало новому рационализму, покончившему с алхимией, астрологией и верой в колдовство. Дэвид Вуттон меняет наше представление о том, как происходили эти знаковые преобразования.«Наука – программа исследований, экспериментальный метод, взаимосвязь чистой науки и новой техники, язык отменяемого знания – появилась в период с 1572 по 1704 г. Последствия этого видны до сих пор – и, по всей вероятности, не исчезнут никогда. Но мы не только используем технологические преимущества науки: современное научное мышление стало важной частью нашей культуры, и теперь нам уже трудно представить мир, в котором люди не говорили о фактах, гипотезах и теориях, в котором знание не было основано на свидетельствах и где у природы не было законов. Научная революция стала почти невидимой просто потому, что она оказалась удивительно успешной». (Дэвид Вуттон)

Дэвид Вуттон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже