Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Удивительно, насколько мы были похожи в том, о чем умалчивали, в том, что заставляло нас стыдиться, и в том, каким важным организующим принципом нашей мужественности оказался этот стыд (или страх стыда). Мальчики вырастают в мужчин, да; но в некотором смысле мы все равно остаемся на той самой игровой площадке и постоянно опасаемся, что некто назовет нас слабыми и недостаточно мужественными. Из-за этого мы выковываем свою броню, словно средневековые рыцари, но если вы когда-нибудь примеряли рыцарские доспехи, то знаете: они не только много весят и ограничивают движения, но в конце концов отрезают нас от внешнего мира и полностью перекрывают возможность поддерживать действительно близкий контакт с окружающими.

Один из способов, с помощью которого я начал восстанавливать дорогу от головы к сердцу, — это создание ситуаций, вынуждающих меня показывать свою слабость, уязвимость. Если что-то в моей жизни заставляет меня стыдиться, я стараюсь погрузиться в это с головой, и неважно, насколько мне страшно. Если стыд процветает в тишине и изоляции, значит, решение лежит в противоположном: стыд гибнет в открытом разговоре и общении. И я спросил себя: достаточно ли я храбрый, чтобы быть слабым? Готов ли обратиться к другому мужчине, когда нуждаюсь в помощи? Осмелюсь ли нырнуть с головой в свой стыд? Могу ли позволить себе быть чувствительным, плакать от боли или счастья, даже если при этом выгляжу слабаком? Достаточно ли я отважен, чтобы быть мужчиной, уважающим собственные чувства (даже несмотря на то, что иногда мои действия им противоречат)?

Это вид смелости, для которого я хочу освободить больше места в своей жизни.

Это вид смелости, который помогает алкоголику прийти на его первую (или пятисотую) встречу Общества анонимных алкоголиков.

Этой смелостью обладает мужчина, который подвергался насилию в детстве, потом, во взрослом возрасте, сам стал абьюзером, но нашел в себе силы обратиться за помощью.

Я хочу, чтобы смелым считали и молодого человека, способного признаться своему соседу по комнате в том, что он борется с депрессией и думает о самоубийстве.

И мужчину, который думал, что не хочет быть отцом, бросил семью, но позже осознал свою ошибку и вернулся с извинениями, готовый к трудной работе над восстановлением доверия.

Я хочу, чтобы все мы — общество и культура — ценили смелость ветерана, который, вернувшись с войны, входит в кабинет психотерапевта, желая позаботиться о своем душевном здоровье.

Я хочу, чтобы смелым считался двадцатилетний мужчина, который одергивает в баре парня, говорящего пошлости женщинам.

И муж, вынужденный бросить карьеру ради заботы о своем партнере, ведущем борьбу с раком; сын, отказавшийся от повышения ради заботы об отце, страдающем болезнью Альцгеймера; мужчина, который стал сиделкой своего брата (при этом работая пятьдесят часов в неделю) — и делает так бо

льшую часть своей жизни.

Я хочу считать смельчаками почти сорокалетних мужчин, которым пришлось уехать из страны в отдаленное место, чтобы просто прикоснуться к собственным сердцам.

Я хочу считать смелым всякого мальчика или мужчину любого возраста, который оказался достаточно храбрым, чтобы пуститься в путешествие. Может быть, когда-то худой мальчик-подросток будет стоять в шести метрах над рекой, держаться за перила моста, словно от этого зависит его жизнь, и понимать, что он чувствует, осознавать, что быть смелым — значит ценить свои чувства; и он решит, прыгать ли ему (или нет), прислушиваясь к голосу своего сердца, — а не из боязни последствий, которые обрушатся на него, если он не прыгнет.

Глава вторая. Достаточно большой. Всё о теле: с головы до ног и между ними

Сейчас одиннадцать ночи, и я уминаю хлопья и картофельные чипсы, хотя мой вес уже на полные пять килограммов превышает обычный. Мы находимся в эпицентре глобальной пандемии, а на мне лежит обязательство закончить постпродакшен «Облаков» (мой следующий фильм), завершить один проект и приступить к другому, при этом я пытаюсь обеспечить своей семье безопасность и не дать всем сойти с ума, достойно выполняя роли мужа и отца. Ничего особенного как будто. Вы можете подумать, что если в жизни и бывает время, когда стоит отнестись к своему телу снисходительно, то это именно оно. В конце концов, кубики на животе и широкие плечи находятся на шкале важности на пару делений ниже всего того, что связано с последствиями мирового кризиса здравоохранения. Однако все не так просто. Мои уверенность и энергичность всегда, сколько я помню, зависели от того, как я ощущаю собственное тело и как, в моем восприятии, меня видит мир.