Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Перед тем как погрузиться в эту главу, я хотел бы четко обозначить свою позицию. Одна из областей, которые представляют для меня наибольшую ценность в жизни, — это забота о здоровье и фитнес, но именно в этой области многие аспекты сильно сбивают меня с толку. Я глубоко убежден в том, что наше физическое состояние влияет на ментальное, и верю в оживляющую и целительную силу движения. Когда я чувствую себя вялым или эмоционально истощенным, мне всегда помогает одно средство: обратить внимание на собственное тело, хорошенько размяться и попотеть. Но эта глава о другом. Как бы сильно я ни верил в то, что мое душевное здоровье, тонус и уверенность в себе связаны с состоянием и ощущениями моего тела, факт остается фактом: мужчины сегодня стали испытывать то, с чем женщины живут постоянно. Современным мужчинам недостаточно иметь просто функционирующие тела, их все чаще ценят за мускулистые, оформленные и эстетически привлекательные формы. Если бы не это, в индустрии развлечений были бы представлены более разнообразные фигуры и адепты фитнеса могли бы привлекать сторонников, демонстрируя, какие возможности есть у разных тел. На обложках журналов, посвященных здоровью и фитнесу, мы видели бы больше разнообразных нормальных тел, а не моделей (которые зачастую используют крайне нездоровые методы, чтобы поддерживать тело в форме, признанной воплощением силы и крепости). Однако, как я говорил, я абсолютно уверен в пользе физических упражнений и правильного питания для физического и психического здоровья, но, к сожалению, следовать этому мне всегда было непросто. Мои отношения с собственным телом сложны и запутанны, и я верю, что в том же могут признаться многие мужчины Америки и, вполне возможно, всего мира.

Мое тело — мое благословение и проклятие. Если вы стройный и сильный, то другие мужчины наверняка захотят выглядеть как вы, и многие женщины (и мужчины) будут стремиться находиться рядом с вами. Но это не всегда хорошо — из-за одной мелочи, называемой завистью. Важно не путать зависть и ревность. Мама всегда говорила, что другие парни задирают меня из-за ревности, соперничества (сейчас, став взрослым, я думаю, что это неверно в большинстве ситуаций); я же полагал, что мы задираем других и делаем им больно из зависти. А как мужчины ведут себя с теми мужчинами, которых они не любят, которые их бесят? Мы третируем их и заставляем их чувствовать себя ужасно. Мы унижаем их, оскорбляем, распространяем о них слухи и манипулируем, чтобы подпитать собственные эго и сократить разрыв. И в то же время мечтаем иметь те же качества, которыми обладает тот, кого мы изводим. Считаете, мужчины просты? Подумайте еще раз. Мы сложнее, чем кажется.

В средней и старшей школе я был в целом одним из лучших атлетов, но точно не самым крутым. Все мальчики переживают периоды следования за теми, кто доминирует на фоне остальных (и, как правило, входит в число самых отъявленных отморозков). Мальчики и мужчины (можно назвать их «бетами») обычно следуют за «альфами» в стремлении заставить других чувствовать себе более слабыми и менее полноценными. Это происходит из-за того, что все мы имеем свои тайные слабости и пытаемся чрезмерно компенсировать их, возвышаясь над теми, чьи слабости заметнее наших, — и таким образом стараемся ощутить себя сильными (так работает зависть). Но поскольку я на собственном опыте знаком с обеими сторонами медали, мне не нравится вся эта теория об «альфах» и «бетах», так как, по-моему, подобный образ мышления приносит куда больше вреда, чем пользы, — и не только другим мужчинам, но и нам самим. Не вижу проблемы в желании быть физически сильным или в том, чтобы воспитывать мальчика сильным эмоционально, так как мир — страшное место; способность выдерживать все испытания, боль и разочарования, которые жизнь бросает в лицо каждому из нас, — важный для выживания навык, но не только для мальчиков, а для детей любого пола. Конечно, я хочу, чтобы мой сын мог подняться, если упадет, вытереть слезы после того, как выплачет их, и продолжить двигаться дальше. Чтобы сумел восстать против несправедливости, если встретит ее, и заступиться за того, на кого нападают и кого угнетают. Но я не хочу, чтобы в результате моего воспитания пострадало его умение чувствовать, чтобы он утратил способность к отзывчивости. Я верю, что мужчине подвластно все перечисленное. Точно так же, как я верю, что женщины исторически делают все это лучше, чем мужчины. Но все это противоречит теории об «альфах» и «бетах» — как минимум, в том ее виде, в котором она трактуется в наше время.