Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Меня не учили видеть ни привилегии белых, ни мужские привилегии.

Как и мужские привилегии, привилегии белых — это невидимая сила, которая дает мне преимущества, отсутствующие у других.

Как и мужские привилегии, привилегии белых внедряются в нас через социализацию в обществе и культуре.

Как и мужские привилегии, привилегии белых мне неловко обсуждать. Однако если вы чувствуете себя задетым, когда я упоминаю «мужские привилегии» и «привилегии белых», это значит лишь одно: нам необходимо говорить об этом. Так что давайте вместе окунемся в эту холодную ванну; да, вода не теплая, но я обещаю: это принесет пользу всем нам.

Я не могу вспомнить, когда впервые выступил против концепции привилегий белых, но я точно помню, какими способами защищался и отрицал ее. Однако я обнаружил, что спорил с неверно истолкованной, ошибочно понятой идеей привилегий белых. Только начав погружаться в тему мужских привилегий, я чувствовал, будто мне говорят: ты недостаточно потрудился, ты не заслужил на самом деле эту работу или повышение, твои жертвы и тяжелый труд были незаметны. Словно все это есть у меня лишь потому, что я мужчина. Я спорил: «Я работал не покладая рук ради этого! Никто не давал мне ничего просто так. Я заработал все, что имею». Мне казалось, что у меня крадут мою собственную историю, мои личные победы (хм-м-м, звучит знакомо?). Все это я испытывал, когда дело дошло до привилегий белых. Но моя оборонительная позиция была признаком моего невежества.

Существует множество различных привилегий, каждая из которых заслуживает отдельной книги. Ежедневно я учусь чему-то новому и теперь по-новому оцениваю не только свое место в обществе, но и привилегии — а их мне дает даже нечто настолько простое, как физическое здоровье или отсутствие инвалидности. Часто ли мы, просыпаясь поутру, испытываем благодарность за свое здоровье, или за наличие рук, или за способность видеть и ходить? Обычно — нет, по крайней мере до тех пор, пока эти возможности у нас не отнимут и мы не начнем по-настоящему ценить все прелести и привилегии, которые дают нам наши тела. Как человек со здоровым телом, я уверен: магазины, дома, парки и улицы мне доступны. Я могу путешествовать и есть в ресторанах, не задумываясь о том, как попаду в общественный транспорт или пройду через терминал в аэропорту. Но в то же время, имея все эти привилегии здорового тела, я не пытаюсь защищаться или отрицать их, я готов спокойно говорить об этом. Почему? Есть часть меня, которую я ощущаю иначе, так как раса и гендер стали очень политизированными темами. Может быть, это из-за противопоставления хорошее/плохое и нежелания признавать мои привилегии белого человека, ведь если я их признаю, то больше не смогу игнорировать расовое неравенство? Или, возможно, тут что-то совсем другое — то, что мне еще предстоит изучить. Но я понимаю: наличие привилегий здорового тела не означает, что я не испытываю никаких проблем или трудностей, — просто у меня нет некоторых конкретных проблем и трудностей.

Я предпочитаю думать о привилегиях как о забеге на 110 метров с барьерами. Прежде всего я в самом буквальном смысле обладаю привилегией находиться на трассе, потому что инвалид-колясочник неспособен участвовать в беге с препятствиями и имеет намного меньше возможностей в других атлетических дисциплинах. Значит ли это, что я не рвал задницу на тренировках, не придерживался режима питья и диеты с правильным соотношением питательных веществ (чисто гипотетически, так как в старшей школе я мог съесть тако за несколько часов до забега)? Нет, это всего лишь означает, что у меня есть преимущество, недоступное другим.

Образно говоря, я думаю о привилегиях как о беге с препятствиями, будучи убежден: каждый из нас бежит собственный забег, по своей личной дорожке, к тому же с персональным набором препятствий на пути к финишу. Если сильно упростить, то привилегия белого означает, что цвет моей кожи никогда не станет для меня препятствием, и точно так же привилегия мужчины означает, что препятствием никогда не станет мой пол. Это не значит, что препятствий нет вовсе — что мне не с чем бороться, что я недостаточно тружусь ради успеха, — это значит лишь, что цвет моей кожи никогда не будет работать против меня. В обществе же, построенном на глубоком расовом разделении, отсутствие расового барьера не только не работает против меня, а, напротив, часто помогает мне — так же, как принадлежность к мужскому полу помогает в патриархальной системе.

Если я способен ясно видеть привилегии своего здорового тела, то, вероятно, и привилегии белого человека не такие уж невидимые, как я думал? Может быть, когда я начну смотреть в их сторону, искать их, они проявятся, станут заметными, как и мужские привилегии.