Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Мы уже вкратце коснулись некоторых общественных изменений за последние полвека, которые, по-видимому, сыграли свою роль в значительном росте определенных форм насилия – форм, которые автоматически хочется назвать «злом». Массовые убийства, серийные убийства на сексуальной почве и стрельба в школах – вот некоторые из этих разновидностей. Другие, рассматриваемые в других разделах этой книги, связаны с убийствами особой жестокости – зверствами такого рода, которые редко или никогда не встречались в мирное время до 1960-х годов. Если мы очертим круг психически больных людей теми, кто страдает явным психозом, проявляющимся бредом, галлюцинациями или когнитивными отклонениями, в отличие от людей, страдающих расстройствами личности – даже такими тяжелыми, как антисоциальные, психопатические, параноидальные, пограничные или шизотипические, – то окажется, что лишь четверть всех массовых убийц психически больные. Еще меньше их среди серийных убийц, как уже отмечалось ранее в этой книге. Бо́льшая же часть наиболее известных школьных стрелков, напротив, были психически больными – особенно те, на чьем счету наибольшее число жертв. Доктор Фуллер Торри, известный психиатр из Вашингтона, справедливо критикует слишком распространенную практику деинституционализации психиатрии, в результате которой тысячи госпитализированных психически больных пациентов были отправлены в приюты и даже на улицы, начиная с 1960-х годов[1020]. Он заявил, что на долю психически больных приходится около 5 % всех убийств в США. Многие из этих случаев неразумной выписки пациентов заканчивались еще худшими ситуациями, чем если бы пациентам позволили остаться в больницах. В качестве еще одного примера закона непреднамеренных последствий, этот, казалось бы, гуманитарный порыв обернулся катастрофой. Среди людей, совершивших массовые убийства, порядка 22 % были психически больными. Лишь немногие из них находились в больнице, прежде чем их преждевременно или необоснованно освободили и они совершили свои массовые убийства. Среди молодых школьных стрелков мало кто вообще когда-либо лежал в больнице, поэтому нельзя сказать, что они совершили убийство из-за того, что их ошибочно выписали из психиатрического стационара. Некоторых, разумеется, следовало бы туда поместить, возможно даже пожизненно, как, например, в случае с Сын Хи Чо и Адамом Ланзой, чего, к сожалению, сделано не было. Другие стрелки при этом не отвечали бы необходимым критериям для госпитализации, не говоря уже о пожизненной. Так, Эрик Харрис – «лидер» в массовом убийстве в школе «Колумбайн» – не был психически больным; он был психопатом, воспринимающим людей как «химические соединения с раздутым чувством собственной значимости»[1021]. В какой-то момент психиатр назначил ему антидепрессант, когда Эрик, которого отец убеждал обратиться за помощью, сказал, что у него «проблемы с гневом» и «суицидальные мысли», как это бывает при депрессии. Вместе с тем истинная проблема заключалась в том, что Эрик презирал других людей, и у него вовсе не было морального стержня, который можно было бы восстановить с помощью антидепрессанта. Тем не менее он мог казаться общительным и воспитанным. Скорее всего, психотерапия ему бы не помогла. Дилан Клеболд был подавлен и ненавидел себя, считал себя неполноценным. Вступив в дружеский союз с Эриком Харрисом, он перенаправил свою ненависть и гнев на внешний мир, как бы копируя Эрика. Ненависть – ключевое слово при обсуждении убийства. Неприязнь к кому-либо означает желание отдалиться от этого человека, исключить его из своего круга общения. Ненависть к кому-либо часто подразумевает желание уничтожить этого человека. Психолог из ФБР доктор Дуэйн Фьюзелиер, изучавший дневник, который Эрик начал вести в последний год своей жизни, был потрясен его начальной строчкой: «Я ненавижу этот гребаный мир» – что он и продемонстрировал с помощью своего полуавтоматического пистолета TEC-9 в день бойни[1022].