Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Мало кто будет оспаривать целесообразность применения термина «зло» в отношении действий учащихся средних школ или колледжей, убивших трех или более своих товарищей. Из 16 таких школьных стрелков, рассмотренных здесь, 12 совершили самоубийство. Из-за скудности сведений об этих убийцах, о них почти не было написано биографий в жанре true crime, за исключением Ган Лу, Кипа Кинкеля и Эрика Харриса. Больше никто не стал темой для книг из моей коллекции, насчитывающей 800 биографий преступников. Как мы уже отмечали ранее, злые действия следует отличать от злых людей. Нельзя назвать человека злым, если его история не обнаруживает закоренелую склонность, неустранимую привычку к отвратительным, разрушительным или насильственным действиям на протяжении всей подростковой и взрослой жизни без малейшего намека на искреннее раскаяние. Лица такого рода обычно отвечают диагностическим критериям психопатии[1028]. Этот термин неприменим к молодым школьным стрелкам, о которых идет речь здесь. Среди более взрослых школьных стрелков к настоящим психопатам можно отнести Перди, Харпера-Мерсера и, безусловно, Эрика Харриса. Харрис вел обширные дневники, начиная еще за два года до совершенного им массового расстрела в школе «Колумбайн», в которых рассказывал о своих планах убить как можно больше людей. Он демонстрировал патологическую лживость, совершал различные преступления в подростковом возрасте, включая вандализм и поджоги, словом, отвечал практически всем критериям психопатии и при всем этом рос в семье, в которой не подвергался тем видам пренебрежительного или жестокого обращения, которые иногда активируют так называемую вторичную психопатию, обусловленную средой, а не генетикой.

У школьных стрелков, несмотря на схожесть совершенных действий, разные мотивы и сложный набор психологических особенностей. Многие из них каким-то образом получают оружие, например покупают нелегально или крадут у кого-то из членов семьи еще в среднем подростковом возрасте.

Главным мотивом таких массовых убийств, как правило, становится сильный гнев, а сами убийства часто носят более спонтанный характер. Обычно не планируют преступление методично, за дни и недели до стрельбы. Это особенно характерно для стрелков, упомянутых в рассмотренных нами примерах, которые убили только одного, двух или трех человек, а сами обычно выживали. Так, трое из них отвечают критериям 6-й категории по шкале «Градации зла», отведенной для лиц, которые совершают убийства в пылу момента, под влиянием гнева, импульсивно. Это относится к 18-летнему Майклу Писарски, а также 14-летним Кристоферу Хансу и Троннеалу Мангаму. Категория 8 была бы более подходящей для Люка Вудхэма, 16-летнего подростка, который убил сначала свою мать, затем свою девушку и ее подругу – эти убийства стали следствием вспыхнувшей ярости, однако определенный элемент планирования все же имел место. Категория 8 подходит и для одного из взрослых школьных стрелков, Ганга Лу, чей гнев разгорелся, когда его обошел соперник по аспирантуре, и который затем тщательно спланировал, как убить его и «виноватых» профессоров. Более сложными для классификации являются убийцы с тяжелой формой аутизма Сын Хи Чо и Адам Ланза. Ни один из них не был явным психопатом; напротив, они были психически больными, социально неполноценными молодыми людьми, преисполненными ненависти к обычным людям, с которыми они были совершенно не способны общаться. Для них могла бы подойти 13-я категория: убийцы с неполноценной, озлобленной личностью, хотя у них отсутствовали «выраженные психопатические черты», наблюдаемые у других представителей этой категории.