Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Действительно, все важные события в деле регулирования советской похоронной сферы к середине 1930-х годов уже произошли, нового в этой области «постановлять» было уже нечего. Проект, рожденный в недрах СНК на волне энтузиазма, поднятой Сталинской конституцией, фиксировал установившееся положение дел, и именно поэтому он представляет интерес. Авторы проекта фиксируют уже произошедшую к этому времени передачу управления похоронным делом от городских органов власти муниципальным, фактически узаконивают саморегулирование в этой области. Помимо этого, авторы проекта фиксируют сложившуюся двухуровневую систему советских похорон: легитимируют особое значение статусных похорон «выдающихся лиц» и отказывают в значимости похоронам обычных людей. В обоих случаях речь идет об определенном утопическом усилии, направленном на вытеснение из публичной и даже личной сферы каких-либо примет мортальности. Так, в случае статусных похорон «выдающегося» человека на место рефлексии о конечности человеческого существования приходит нарратив творения и героики, а сами «торжественные» похороны становятся коллективным «возвышающим» действом, почти праздником. Значимость обычных похорон вообще не признавалась: речь шла не только о вытеснении «рядовой» смерти из публичной сферы, но и об удалении признаков мортальности из личного пространства и вообще из сферы видимого во избежание «тяжелых впечатлений».

Низведя в 1930-е годы похоронное дело до сферы низового саморегулирования и предоставив советским гражданам решать своими силами задачу похорон в сложнейших условиях тотального дефицита ресурсов, специалистов и рабочей силы, Советское государство свело к минимуму свой интерес к судьбе и злоключениям мертвецов, которых оно не считало «выдающимися», но с которыми ежедневно приходилось иметь дело внушительной части населения СССР — их родным и близким. Фактически причиной провала похоронной реформы и дистанцирования государства от решения сложившихся проблем была невозможность их решения внутри заданных параметров советской экономической, административной и социальной системы. Однако Советское государство не давало возможности решать эти проблемы иным способом, кроме как с помощью определенной государственной политики, поскольку государство, придав похоронам статус услуги в системе социального обеспечения, брало на себя обязательство обеспечить людей конкретным и востребованным благом — похоронным сервисом. Именно этим обстоятельством были обусловлены масштабные и малоэффективные ревизии похоронного дела на местах, проводившиеся даже в самые тяжелые для страны годы Великой Отечественной войны. Впрочем, в ситуации фактического самоустранения государства из методично ревизуемой им отрасли социального обеспечения активность власти в похоронной сфере ревизиями и ограничилась. Приведенные выше фрагменты подробных докладов с мест пополняли архивы ведомств, но не приводили ни к каким новым решениям, направленным на улучшение состояния похоронного дела в СССР. А состояние его, согласно итогам ревизий, подчас было даже трудно описать, поскольку похоронное дело как работающий институт, действующая инфраструктура и обозримый набор единообразных и воспроизводимых практик в СССР фактически отсутствовало.