Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Однако важнейшим образцом и руководством к действию для русских кремационистов всегда оставались не коммунистические идеалы, а западноевропейские примеры. В текстах, написанных в целях пропаганды кремации в Советской России, нет отсылок к марксистской или партийной литературе, зато во множестве встречаются обширные описания работы европейских коллег и опыта развития кремации за границей. При подготовке к строительству Донского крематория в Москве члены ОРРИК добились продолжительной командировки в Германию, смогли завести там полезные связи и убедить советское руководство в необходимости закупить кремационные печи у ведущего мирового производителя — немецкой фирмы «Топф и сыновья». В 1928 году в ОРРИК получили приглашение к участию в очередном международном конгрессе по кремации, который должен был состояться в Бремене, в Германии. Получить разрешение на поездку было непросто, однако в итоге она всё же состоялась. В состав советской делегации входил и Гвидо Бартель, который привез из поездки множество материалов о современном состоянии похоронного дела в Европе. Эти материалы стали основой для открытых лекций и публикаций в советской прессе. Одновременно в немецких журналах начинают появляться статьи о работе Московского крематория542. Следуя европейским образцам, члены ОРРИК приложили неимоверные усилия для того, чтобы в первом в СССР крематории был орган для музыкального сопровождения торжественных церемоний. Именно будучи ориентированы на европейские аналоги, они стремились создавать кремационные общества, распространять их деятельность на весь Союз и за его пределы.

Деятельность кремационного движения началась задолго до революции. Несмотря на противодействие церковных властей, его активисты предпринимали попытки переломить ситуацию с запретом кремации. По всей видимости, в отдельных, конечно, единичных случаях кремация не только совершалась как технологический процесс утилизации тела, но и обрамлялась некоторым ритуалом. Так, в 1899 году в форте «Император Александр I» Кронштадтской крепости открывается первая в России лаборатория по изучению чумы и производству противочумной сыворотки. Лаборатория была оборудована по последнему слову техники, и наряду с паровым отоплением и лифтом для подъема животных, на которых проводились исследования и испытания сыворотки, в ней были построены две кремационные печи, предназначенные для сжигания трупов павших от чумы лошадей, мелких животных, навоза и прочих отходов. В этих же печах сжигали тела врачей, умерших от чумы. Однако, по свидетельству современников, речь шла не просто о сжиганиях потенциально опасных тел зараженных врачей, но и о сохранении урн с их прахом и отправлении некоторого ритуала, близкого к христианскому, над их прахом: «Необычное местоположение форта, его конфигурация, мрачность, богато оснащенные лаборатории, беззаветные сотрудники, работающие со столь опасным материалом, — все это на нас, малоискушенных в медицине, произвело большое и неизгладимое впечатление. Кроме того, в библиотеке стояли две урны с прахом погибших, которые заразились при работе с чумой. Над урнами горели неугасимые лампады. Усугублялось еще больше это потрясающее впечатление от несмолкаемого рокота моря, бившегося о круглые гранитные стены форта»543. По всей видимости, именно это позволило А. К. Еншу и И. В. Лаврову включать этот технический крематорий в один перечень с реальными крематориями европейских стран и Америки (см. об этом выше)544. В 1907 году доктор медицины Михаил Ерофеевич Шмигельский предпринял попытку практической реализации идей кремации в Российской империи. Ему удалось сплотить вокруг себя «группу состоятельных людей, согласившихся дать около 1 миллиона рублей на покупку участка земли близ Ходынского поля и постройку там частными средствами крематория. Был написан устав О-ва, но все усилия наши не привели ни к чему вследствие категорического veto Синода»545. Этот проект, по-видимому, стал первым проектом строительства крематория в России. Позже, в 1919 году, находясь в своем имении в Ялте, Шмигельский выступает (возможно, под влиянием скоропостижной смерти своей дочери от инфекционного менингита) с инициативой строительства в городе крематория. Позже, в 1922 году, он напишет об этом: «Я внес предложение о постройке там крематория, что считал особенно необходимым для нашего главного курорта, крайне стесненного в земельной площади и с особенно нездоровой топографией кладбищ, по отношению к тесно охватывающему их городу. Товарищи по здравотделу выразили мне полное сочувствие и одобрение и решили немедленно приступить к делу». В июне 1919 года Шмигельский был командирован в Москву, для того чтобы выяснить, в какой степени можно рассчитывать на финансовую помощь из столицы, однако начавшееся наступление Деникина на Москву заставило его вернуться в Крым546. Необходимость постройки крематория в Ялте была обусловлена среди прочего и тем, что это был главнейший туберкулезный курорт страны.