И своим сыновьям Анжела советовала: «Не отворачивайте глаз от Креста, выносите все, подражая Господу, примите страдание, оставленность, поношение, одиночество, как знаки божественного избрания, как противоядия от мирского зла; любите страдание, будьте его учениками».
«Не думайте, что можно любить, не страдая, и страдая много. Такова наша бедная природа, и от нее никуда не деться! Это наше богатство, наш заработок! Оно столь драгоценно, что Иисус пришел на землю ради того, чтобы им обладать. Будем страдать со всею горечью, то есть без противления! …Иисус страдал с грустью; страдает ли душа без грусти? И мы бы хотели страдать щедро, по-крупному… Селин!.. Какая иллюзия!.. Святость не в том, чтобы говорить красивые вещи, и даже не в том, чтобы о них думать, она в желании страдать. Святость! Ее нужно завоевывать со шпагой в руке, нужно страдать… нужно мучиться в агонии!»[282]
О важности страдания говорила она и Терезе Нойманн, когда явилась ей[283]. Однако, когда она только поступила в монастырь, то отказывалась склониться перед обычаем кармелиток бичевать друг друга ради освящения. Она ответила, что Богу это не нужно. Но зато она дала обет: никогда не прислоняться в сидячем положении. Все это — лишь вопрос меры.
«Будем страдать, но главное, будем любить… Если Иисус постоянно понуждает нас страдать, то это лишь для того, чтобы выжать из нашего сердца драгоценный напиток, который есть любовь. Это чтобы сделать из нашего сердца, соединившегося с Его Сердцем, источник любви ко всем тем многим, кого эта любовь должна обновить… Все ситуации и страдания должны преобразиться и нас преобразить в любовь»[284]. При этом в жизни отца Крозье хватало поводов пострадать!
Мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что слово, спонтанно возникающее в этой речи у отца Крозье, это не «искупление» и не «возмещение». Любовь, изливающаяся из страдания, должна «обновить» многие души. Мне кажется, именно в таком смысле нам стоит понимать и сам термин «возмещение», часто используемый мистиками. «Возмещается» тут не честь Отца, а раненые души грешников. И тогда мы окажемся далеко от культа страдания и мазохизма, но внутри самого настоящего христианства.
Стоит отметить, что во многих случаях речь здесь идет о страдании, вызванном болезнью или несчастным случаем, или даже о «нравственном», т. е. психологическом страдании, которое при этом может причинять сильные мучения. Но при этом, и мы видели тут показательные примеры, речь может идти и о физическом страдании, которое человек, взыскующий святости, может причинить себе сам или по повелению, полученному от Бога. Мы видели это в случаях Хосефы Менендес, святого Жана-Мари Вианнея и святого Павла Креста. Святой Франциск Сальский предавался суровой аскезе и живо советовал сделать то же святой Иоанне де Шанталь. Христос велел сестре Марии-Марте Шамбон носить камень днем и ночью, а затем надевать терновый венец во время сна. … Кроме того, когда какие-то из подобных способов умерщвления плоти кажутся нам особенно дикими, стоит помещать их в исторический контекст того времени. Так, при малейшем недомогании врач во времена Мольера сразу прописывал вам кровопускание (как правило, сопровождавшееся хорошенькой клизмой). Похоже, какой-то толк от этого был, поскольку население было тогда сангвинического темперамента, как говорят врачи, и такие, время от времени совершаемые профилактические процедуры, явно, шли ему на пользу.