О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

И в самом деле, через такое испытание придется пройти многим мистикам. Не очень понятно, чем же такое страдание, сугубо психологическое и духовное, может умилостивить якобы гнев Отца и стать противовесом тем «оскорблениям», которые мы Ему нанесли. Зато очевидно, что само усилие верности воле Божией, полное ее приятие и желание любить Бога вопреки всему, что приходится испытывать, образуют необычайную силу любви и могут внутренне помочь грешникам, даже самым отчаявшимся и самым потерянным.

Я надеюсь не очень вас утомить этим обзором мистических свидетельств, но, помимо всего прочего, они всегда представляют собой удивительные случаи. А кроме того, мне кажется очень важным показать, что речь тут идет не о нескольких исключениях, которые мне удалось откопать после многолетних исследований. Нет! Таких случаев бесчисленное множество, и я мог бы вам приводить примеры еще и еще.

Среди многочисленных изречений Христа, воспроизводящих схему традиционного богословия, с его «божественным гневом, готовым обрушиться на грешников», можно привести те слова, которые Христос сказал Хосефе Менендес, и которые, напротив, соответствуют схеме, характерной для многих мистиков и для восточного богословия: «Когда Я оставляю тебя столь холодной, то это лишь потому, что Я заимствую твой жар, чтобы согреть другие души»[315].

Да, в той мере, в какой любовь, которой мы любим Бога, исходит от Самого Бога, оказывается всего лишь участием в той Любви, которой Он любит Себя Самого, тогда ведь Он может внезапно и отнять ее у нас, без потуг с нашей стороны, просто для того, чтобы подвигнуть нас сильнее Его искать, или, как говорит тут Христос, ради передачи этой любви другим грешникам, ищущим Бога.

Но, в более общем плане, текст этот открывает нам потаенный феномен, о котором мы задумываемся крайне редко: тот факт, что Бог располагает нашими чувствами, как Он их понимает, но всегда ради нашего блага и блага другого. Это подтверждает и Екатерина святого Августина: она видит, как Пресвятая Богородица предлагает ей поменять ее искушения нечистотой на искушения против веры. Но она предпочитает отпустить все это на волю Божию. Позднее, ее искушения нечистотой вдруг внезапно исчезают бесследно, как будто их «никогда и не было вовсе»[316].

Сестра Мария Консолата Бетроне (1903–1946) имела особое духовное призвание — молиться за согрешивших священников и монахов, поддерживая при этом постоянный контакт со Христом. 6 октября 1935 года Господь предупредил ее: «Я не дам тебе стигматов, как дал их отцу твоему святому Франциску, но дам тебе все печали Моего сердца и Моей души. Мои терзания будут твоими терзаниями, Мои глубокие печали твоими печалями, Мое предельное мученичество будет твоим мученичеством: все пройдет через твое сердце».

Чуть позже все стало еще яснее. 8 октября 1940 года она пишет: «Вчера я читала о Страстях Христовых. Дойдя до крика „Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?“, я вынуждена была закрыть Евангелие, потому что пронзившая меня благодать дала мне понять, что с душой моей произойдет то, что год назал Иисус мне лишь чуть-чуть приоткрыл… благодать показала мне „братьев“ и „сестер“, оставленных Богом и страдающих сейчас от ужаса этого разрыва с Богом. Чтобы Он смог вернуться к ним, взамен, Он попросил меня принять горькую чашу Богооставленности»[317].

Блаженная Тереза Кудерк (1805–1885) оставила такое письменное признание:

«Долгие годы я не понимала, как можно познать Господа и не любить Его. Я повсюду видела Его бесконечную Доброту, меня наводняли утешения. Служение Ему мне ничего не стоило… Но однажды я сказала доброму Господу Богу: „Я пойду за Вами даже без этого“. Он поймал меня на слове и все у меня взял… Вскоре я увидела, что совсем исчерпана и что теперь я знаю, что такое разочарование».

Мы снова здесь встречаемся со свидетельством, показывающим нам, как Бог может распорядиться тем, что мы чувствуем: «Он поймал меня на слове». Значит, действием Божьим и по Его воле все эти мистики оказались призваны испытать внутреннее опустошение, Богооставленность, чувство отверженности, иногда даже презрения или гнева со стороны того Бога, которому они отдали столько любви. Христос дарует им тут приобщиться к Его собственному испытанию. Он хотел не только спасти нас, действуя в каждом из нас, изнутри, но Он хотел также, чтобы и мы сами приняли участие вместе с Ним в спасении друг друга.

Отныне, рассказывает настоятельница ее монастыря, «утешения, наводнявшие ее, прекратились, живые огни веры, это нежное чувство доверия, эта любовь, столь пламенная и ощутимая, которыми она наслаждалась, все это исчезло, уступив место сумеркам, сухости, тоске, чувству ужаса и страха, которое она очень часто передавала отныне одной фразой: „Мне страшно!“».