ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни

Переезд может стать для людей с ОКР травмирующим событием, поскольку вносит перемены в привычный уклад. Зачастую такие пациенты противятся идее путешествий, особенно если страдают от навязчивых мыслей о заражении. Любая поездка подразумевает пользование общественными уборными и ночевку в постели, где до того спали незнакомцы. Доминго купил себе горный велосипед за 500 долларов и настроил под себя, но, когда Кэти предложила отправиться на день в горы, ей буквально пришлось тащить и его, и велосипед. Доминго вспоминает: «Я боялся, что велосипед поцарапается. Но что забавно, когда мы добрались до гор, велосипед как будто перестал быть моим. И я смог насладиться прогулкой. Мне было наплевать, поцарапается он или испачкается. ОКР – странная штука».

Несмотря на то что Доминго и Кэти жили вместе, у каждого из них была своя спальня. Кэти дразнила партнера и называла его комнату мавзолеем из-за коллекции предметов искусства, которые он расставил и хранил определенным образом. Она знала, что лучше ничего не трогать. «Если я убиралась у него, он с ума сходил. Шел и проверял, не испортила ли я что-нибудь. Я даже вещи его не стирала. У меня руки не из того места растут: на вещах оставались пятна отбеливателя, и Доминго страшно бесился».

Однако в сопротивлении Доминго переменам в жизни Кэти нашла для себя неожиданный плюс. «Если бы у него не было ОКР, думаю, он сменил бы десяток девушек, потому что по природе своей такой легкомысленный. Но из-за ОКР – и за это я болезни благодарна – он мне верен, а если бы решил изменить, то захотел бы обо всем рассказать: не забывайте о страхе перед заражением. Ему пришлось бы сказать, что он прикасался к другой». Доминго подтвердил ее слова: «Когда я привыкаю к кому-нибудь или чему-нибудь, я начинаю меньше тревожиться. А когда человек новый, все приходится начинать заново. Мы, больные ОКР, отличаемся этим – очень привязываемся». Знакомые обстоятельства как бы гарантируют безопасность.

Кэти приходила в нашу группу поддержки для близких, где познакомилась с родителями и членами семей других пациентов. Многие из них прошли через настоящий ад из-за ОКР. Кэти вспоминает: «Некоторые из них не понимали, почему я живу с Доминго. Почему я вообще остаюсь с ним, если у меня есть выбор? Мы с ним не родственники, мне есть куда уйти». Ответ заключался в том, что, несмотря на ОКР, Кэти очень ценила его человеческие качества.

Но тяжелые времена тоже случались. Когда Кэти замечала, что ОКР Доминго ухудшается, то у нее возникало естественное желание отдалиться: «Я думала: господи, нет, я не могу больше. Я что, всю жизнь буду это терпеть?» Но когда девушка спросила меня, какой должна быть ее роль в этой ситуации, я ответил, что если она выбрала Доминго, то должна участвовать в его лечении и не быть равнодушной к проявлениям болезни.

После пяти лет отношений Доминго и Кэти разошлись из-за причин, которые не были связаны с ОКР. Для него это был тяжелейший период, и он пережил откат в своем состоянии. Доминго объясняет: «Я очень долго привыкаю к чему-то новому. И если привычный уклад нарушен, мне становится очень неспокойно. Приходится бороться, чтобы восстановить свое состояние». Недавно он женился на женщине, с которой познакомился вскоре после разрыва. Иронично, но впервые они встретились в магазине здорового питания, где Доминго покупал пищевую добавку, к которой его приучила Кэти. В их первую встречу, как позднее ему призналась жена, она почувствовала в нем какое-то интригующее отличие. Он пригласил ее на ужин и сразу же рассказал о своем ОКР. Однако его будущая супруга никогда не слышала об этой болезни и мало что поняла. Теперь она старается узнать больше. Доминго сразу предупредил: «Никогда не дави на меня, никогда не торопи. Иначе я начну злиться. Не говори мне, чтоб я пошевеливался, потому что это выводит меня из себя. Я очень сержусь, когда меня торопят, потому что никто не понимает, с чем я борюсь». Иногда Доминго слишком долго надевает носки или принимает душ, иногда зависает в собственных мыслях. Если он видит пятно на штанах, то может решить, что это кровь, и смотреть на него до тех пор, пока наконец не осознает, что это кетчуп.

«Не торопи» – это хороший совет для любого человека, который живет под одной крышей с больным ОКР.

ДЖИЛЛ И ЕЕ ДОЧЕРИ

Когда ее старшей дочери, Эрике, было 11 лет, лучшая подруга Джилл погибла в автокатастрофе. Джилл была раздавлена: они с подругой вместе работали в агентстве недвижимости и частенько делились сокровенным за ужином. Но Джилл не смогла пойти в морг опознать тело Мэрилин или посетить похороны. Она просто не смогла. Если бы она сделала это, весь мир оказался бы «зараженным».

В день смерти Мэрилин Джилл вернулась домой и обнаружила, что обе ее дочери – Эрика и 8-летняя Трейси – ждут ее на пороге. «Они плакали, и я тоже. Дочки потянулись ко мне, чтобы обнять, а я велела не прикасаться ко мне, потому что была грязной». После этого Джилл разделась в дверях и сразу же пошла в душ.