ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни

Она донимала Гая расспросами обо всех его бывших девушках: «Как она выглядела? Что вы с ней ели на свиданиях? Куда вы ходили? Что вы заказывали в качестве основного блюда, что на закуску, какой десерт? Обедали ли вы в полдень или в четыре минуты первого? О чем беседовали?» Анна была в смятении. «Я не понимала, что происходит, и чувствовала себя отвратительно, потому что продолжала пытать своего парня этими безумными вопросами. Он очень расстраивался. Считал, что я это делаю шутки ради. Гай сам по себе очень чувствительный, он стал думать, что я ему не доверяю. В какой-то степени это и правда было так. Но никто из нас не понимал, в чем дело. Мы просто не догадывались. Я уже лечилась от панических атак, знала, как они происходят, но это было что-то совершенно иное. (Около десяти-пятнадцати процентов больных ОКР также страдают от панических атак.) Я понимала, что со мной что-то не так, и мне нужно к психиатру. Но тогда мы были в Европе, и я практически считала дни до конца того лета».

В глубине души Анна знала, что Гай отличный надежный парень. Она никогда не замечала за ним сомнительного поведения, ни разу не видела, чтобы он, например, напивался. В глубине души она понимала, что из-за собственных проблем пытается испортить прекрасные отношения. Вот только Анна не знала, что больна ОКР. В худшие дни того лета Гай сделал ей предложение. «Безумная идея, да?» – смеется он теперь. Впрочем, довольно скоро они оба начали сомневаться в совместном будущем. Анна вспоминает: «Мы несколько раз страшно ругались: я кричала, что он лгал мне, потому что на вопрос, что было в среду, или четверг, или когда угодно еще, он ответил неправильно. Я думала, что должна с ним порвать, потому что Гай лжец». На самом деле он просто пытался заставить Анну оставить его в покое. Он даже не помнил, что отвечал ей, а Анна помнила все.

Вернувшись в Лос-Анджелес, пара обратилась за помощью, и их направили ко мне. К тому моменту они уже жили вместе и переживали огромный стресс. Анна оканчивала колледж, а Гай начинал научную карьеру, которой не мог полностью посвятить свое внимание. Сейчас он говорит, что все то время провел словно в тумане. «Мы пытались разобраться со всем, что происходило, и я не мог понять: то ли проблема в Анне, то ли я просто безнадежен как ученый».

Я поставил Анне классическое ОКР. Она стала одной из первых пациенток, кому я смог относительно уверенно заявить, что все ее проблемы заключаются в химическом дисбалансе в головном мозге. Узнав, что у нее психическое расстройство, Анна испытала огромное облегчение и захотела приступить к лечению. На тот момент программа четырех шагов еще не полностью сформировалась, но я уже мог впервые систематически применить правило пятнадцати минут.

В то время как порой родственники пытаются саботировать лечение человека с ОКР, потому что боятся, что он изменится, перестанет быть тряпкой или что-нибудь в этом роде, Гай стремился помочь Анне. Он понял: «Это не та девушка, которую я любил. Она не совершала этих безумных поступков. Ею завладело расстройство и причиняло страшную боль». В начале лечения ему зачастую было проще ответить на очередной ее вопрос, но Гай знал, что это не поможет Анне выздороветь. Поэтому он установил определенные правила: отвечал на один вопрос, а не на целую цепочку подряд, и заставлял ее ждать пятнадцать минут, прежде чем ответить на следующий. Они ссорились, Анна плакала, но Гаю хватало проницательности, чтобы понять, что правило пятнадцати минут – это не просто период ожидания, это инструмент, чтобы распознать, насколько нелепы ее вопросы, и напомнить, что на самом деле ответы не важны, это просто симптом ОКР.

Он говорит: «Ей было тяжело выбрать, кому верить. Когда я говорил, что это просто ОКР, она задумывалась: а вдруг я просто не хочу отвечать на конкретный вопрос?» Гай постоянно подбадривал Анну: «Это просто ОКР. Не переживай из-за этого». Он очень спокойно говорил ей: «Я отвечу на твой вопрос, если ты действительно этого хочешь», но всегда напоминал, что проблема не в ее желании знать ответ. Проблема в ее ОКР. «Первые три месяца были невероятно сложными, мы словно были врагами». Анна выбегала из комнаты, хлопала дверью или просто сидела на кровати и плакала. Поскольку они жили в маленькой квартире, то морально и физически старались предоставить друг другу пространство. Кто-то шел на кухню, а кто-то в комнату – на пятнадцать минут. Иногда, признает Гай, они применяли правило пятнадцати минут, но не конструктивно: «Один из нас просто дулся все это время».

С течением времени, когда Гай спрашивал Анну, правда ли она хочет услышать его ответ, та стала отвечать отрицательно. Это был большой прорыв. Гай рассказывает: «Она всегда очень радовалась в таких случаях. Мы оба знали, что смысл был не в моем ответе на вопрос. Она уже задавала его раньше, и я уже отвечал, но ответ она забыла. А потому волноваться было не о чем».