Окрыленный мечтой. Николай Зайцев – творец и наставник

И все же снижение скорости от технического задания послужило причиной отказа в подписании приемного акта теплохода государственной комиссией, хотя мореходные качества его полностью удовлетворяли требованиям технического задания. И это при том, что существовавшие на тот момент морские пассажирские суда на Черном море ходили лишь со скоростью 10–12 узлов.

Л. С. Попов сказал Н. А. Зайцеву, когда тот приехал на Потийский завод:

– Знаешь, Николай Алексеевич, за эти дни так мы накричались, что и смотреть друг на друга не хочется!

– Зря такие страсти, – невесело засмеялся Николай Алексеевич, – надо бы поспокойнее. И потом, Леонид Сергеевич, ты же знаешь, что профессия конструктора не для слабонервных. И потом, корабль у нас есть, по морю бегает, на крылья выходит. Это наглядная агитация.

– Агитация, да не для всех, – сердито сказал Минеев. – Нет элементарной справедливости в оценках.

Н. А. Зайцев предложил еще раз выйти в море и провести повторные замеры. Поворчав, комиссия все же согласилась. Но «Комета» расчетной скорости не показала. Все те же 34 узла. Комиссия отказалась подписать приемный акт с отступлениями от технического задания.

Настороженное отношение к использованию крылатого флота как пассажирского транспорта на море нельзя назвать чисто техническим консерватизмом. Членам государственной комиссии приходилось принимать решение не просто по отдельному судну, а по судну с новым принципом движения. Это предусматривало особую ответственность. Многим официальным лицам, по определению Н. А. Зайцева, не хватало «крылатого дерзновения».

После предъявления судна Морскому регистру и подписания соответствующих протоколов было принято решение о перегоне судна в Москву, чтобы показать его руководству страны. Переходом руководил Н. А. Зайцев. После прохода Керченского пролива в Азовском море при отсутствии волнения появилась непонятная продольная качка. С борта судна рассмотреть что-либо было невозможно. Николай Алексеевич принял решение идти не на крыльях. Как оказалось, это решение было чрезвычайно необходимым. В Ростове пришвартовались в мастерских порта. Для осмотра носового крыла по просьбе Николая Алексеевича был направлен водолаз, который установил, что болтовое соединение крыла с корпусом ослабло, крыло висит на болтах, крепящих его к стойкам. Это и приводило к непонятной качке. Могли потерять крыло. Ремонт выполнили довольно быстро. Затем продолжили путь в Горький. На заводе «Красное Сормово» окончательно исправили выявленные огрехи. А затем «Комету» показали руководству в Москве.

Р. Е. Алексеев и Н. А. Зайцев добились приема к первому заместителю председателя Правительства СССР А. И. Микояну. Тот созвал совещание. Заслушав оппонентов, он с недоумением обратился к присутствующим руководителям Черноморского пароходства:

– У вас суда ходят со скоростями 10–12 узлов, а тут вам дают судно со скоростью в три раза больше, а вы упираетесь! В чем дело? Прошу объясниться!

По результатам совещания приемный акт был подписан. «Комета» была передана Черноморскому пароходству в опытную эксплуатацию на линии Сочи – Сухуми.

В это же время «Стрела» проходила опытную эксплуатацию вдоль берегов Крыма. Однако в ее движительной установке (по неподтвержденной информации, из-за низкой надежности шарнирного соединения двигателя с наклонным валом) регулярно случались неполадки. Тем не менее судно регулярно осуществляло пассажирские рейсы, и с этим следовало считаться.

Вопрос о том, какое судно следует передавать в серийное строительство, оставался открытым. Чтобы определиться в давнем споре, какие крылья лучше, ЦКБ-19 привело в Поти свое опытное пассажирское судно на подводных крыльях «Стрела». Изначально «расстановка сил» была неравной: на стороне ЦКБ-19 был Минсудпром и его ведущие институты, а на стороне ЦКБ – Горьковский Совнархоз и Потийский судостроительный завод. Черноморское морское пароходство снова заняло выжидательную позицию.

Были проведены параллельные испытания двух судов. По мореходности «Комета» ни в чем не уступала «Стреле», а по внешнему виду, по своей архитектуре, по экономичности выгодно отличалась. На СПК конструкции Р. Е. Алексеева все органично сочеталось – архитектура и скорость, проектировщики же ЦКБ-19 так и не смогли отойти от своих традиционных катерных форм. Да и по крыльевой схеме «Стрела» внешне не отличалась от схем немецкого конструктора Ганса фон Шертеля.

Для ознакомления со «Стрелой» из ЦКБ был командирован заместитель главного инженера Л. С. Попов. Его впечатление от этого судна было крайне негативным, так как при движении в условиях волнения качка была такой, что вынести ее могли немногие.

Тем не менее, разность в «весовых категориях» сказалась. Комиссия отказалась рекомендовать «Комету» к серийному строительству, ссылаясь на то, что скорость хода, полученная в ходе испытаний, составила 34 узла вместо 36 по заданию. История с приемкой повторилась.