Оливер Твист

— Нтъ, мн кажется, что ты уже вполн овладлъ ея сердцемъ. Но вотъ что я хотла сказать, — продолжала старая дама, останавливая сына, который собирался снова говорить:- прежде чмъ сдлать ршающій шагъ, прежде чмъ позволить своимъ надеждамъ взлетть до наивысшаго предла, подумай, дорогой, о прошломъ Розы, разсуди, какое вліяніе на ея ршеніе можетъ оказать сознаніе своего сомнительнаго рожденія. Вдь она такъ предана намъ всею силою своей благородной души, и готовность на самопожертвованіе, какъ въ мелкихъ, такъ и въ великихъ случаяхъ жизни, составляетъ одну изъ чертъ ея характера.

— На что вы намекаете? — спросилъ молодой человкъ.

— Это я предоставляю теб отгадать. Я должна идти назадъ къ ней. Благослови тебя Богъ!

— Я увижусь еще съ вами сегодня вечеромъ?

— Да, мимоходомъ, когда я оставлю Розу.

— Вы ей скажете, что я здсь?

— Конечно.

— И скажете, какъ я тревожился, и какъ я мечтаю увидть ее? Хорошо, мама?

— Хорошо, я скажу ей это, — отвтила старая дама и, съ любовью пожавъ руку сыну, поспшила наверхъ.

Мистеръ Лосбернъ и Оливеръ во время этого разговора оставались на другомъ конц комнаты. Теперь докторъ протянулъ руку молодому человку, и они обмнялись сердечными привтствіями. Затмъ мистеръ Лосбернъ, въ отвтъ на разспросы Гарри, далъ полный отчетъ о положеніи паціентки, который оказался вполн утшительнымъ и соотвтствовавшимъ сообщенію Оливера, и къ которому мистеръ Джайльсъ, для вида возившійся съ багажомъ, жадно прислушивался.

— Не подстрлили вы чего нибудь особеннаго за послднее время, Джайльсъ? — спросилъ докторъ.

— Ничего особеннаго, сэръ, — отвтилъ Джайльсъ, густо покраснвъ.

— Не поймали никакихъ воровъ, не уличили никакихъ громилъ?

— Никакъ нтъ, сэръ, — произнесъ мистеръ Джайльсъ съ большимъ достоинствомъ.

— Жаль, — сказалъ докторъ:- потому что у васъ это выходитъ удивительно мастерски. Ну, а какъ Бриттльсъ?

— Мальчикъ чувствуетъ себя отлично, сэръ — отвтилъ мистеръ Джайльсъ, къ которому вернулся обычный покровительственный тонъ:- и посылаетъ вамъ свой почтительнйшій привтъ.

— Прекрасно, — продолжалъ докторъ. — А кстати, увидвъ васъ, мистеръ Джайльсъ, я вспомнилъ, что наканун того дня, когда меня такъ поспшно вызвали, мн пришлось исполнить, по просьб вашей доброй барыни, одно порученіе въ вашу пользу. Отойдемте на минуту въ сторонку.

Мистеръ Джайльсъ величественно и съ нкоторымъ удивленіемъ отошелъ въ уголъ, гд удостоился чести разговора шепотомъ съ докторомъ. По окончаніи этого короткаго совщанія онъ отвсилъ рядъ поклоновъ и удалился съ особенной величавостью. Тайна этой конференціи была скоро сообщена обществу, находившемуся на кухн, Мистеръ Джайльсъ торжественно прослдовалъ туда и, потребовавъ кружку эля, тономъ глубокаго и внушительнаго величія возвстилъ, что его госпож благоугодно было, во уваженіе его доблести, проявленной имъ при нападеніи громилъ, помстить для его исключительнаго пользованія сумму въ двадцать пять фунтовъ стерлинговъ въ мстный банкъ. Услышавъ это, служанки подняли къ небу глаза и руки и высказали предположеніе, что теперь мистеръ Джайльсъ станетъ совсмъ гордымъ. На что мистеръ Джайльсъ, выпятивъ свое жабо, отвтилъ:- «нтъ, нтъ»! Если он замтили, что онъ высокомренъ съ своими подчиненными, то пожалуйста пусть он заявятъ ему это. Затмъ онъ добавилъ еще нсколько замчаній, не мене ярко свидтельствовавшихъ о его скромности, и принятыхъ съ неменьшимъ удовольствіемъ и одобреніемъ; причемъ эти замчанія были такъ же оригинальны и цлесообразны, какъ вообще изреченія великихъ людей.

Наверху въ теченіи остальной части вечера царило веселье. Докторъ былъ въ хорошемъ настроеніи, и, какъ ни былъ Гарри Мэйли утомленъ и задумчивъ сначала, но и онъ не устоялъ противъ благодушія почтеннаго джентльмена, которое проявлялось въ разнообразныхъ разсказахъ изъ практики и въ невинныхъ шуткахъ, казавшихся Оливеру самымъ забавнымъ изъ всего, что онъ когда либо слышалъ, и заставлявшихъ его хохотать въ соотвтственной степени, къ очевидному удовольствію доктора, который самъ смялся неудержимо, заражая веселостью и Гарри. Такимъ образомъ они составили самую пріятную компанію, какая могла образоваться при данныхъ обстоятельствахъ, и было уже поздно, когда они съ благодарностью и радостью на сердц ушли, чтобы предаться покою, въ которомъ такъ нуждались посл недавно пережитыхъ сомнній и тревогъ.