Она друг Пушкина была. Часть 2

Без сомнения, существует много красивых людей, но не особенно счастливых и любимых; они могли быть более счастливыми и любимыми, если бы входили в салон без самодовольства и чрезмерной уверенности, что обязательно должны всем нравиться, если бы испытывали потребность сблизиться с остальными, пробудить их любопытство, привлечь их к себе своей открытой доброжелательностью. С другой же стороны, немало женщин и даже мужчин, которые судят строго, закрываются в себе, смотрят на мир с пренебрежением и предпочитают одиночество сердца, исключающее взаимность, а для неё необходимы в равной степени нежность и снисходительность. Они могли бы быть самыми нежными, самыми сговорчивыми, самыми любезными существами, если бы отказались от мысли, что природа несправедлива к ним и Бог не наградил их красивой внешностью[14].

Натурам страстным и чувствительным дорого обходится эта культивированная обществом этика поведения. Может быть, здесь и кроется разгадка болезненности Долли, неожиданных и постоянно мучивших её мигреней и нервных судорог? Была и другая, тщательно скрываемая даже от самой себя причина — она не знала счастья земной женской любви. Отсюда её невольная влюбчивость, частые увлечения красивыми и умными мужчинами, о чём она откровенно исповедуется в дневнике. Поклонявшийся графине слепой поэт Иван Козлов прозрел её несчастливость:

О, милый друг, какой судьбоюстраданья встретились с тобоюи муки бренные землис эфирным ангелом любви!

Трудно поверить, что скрытная Долли исповедовалась в своих душевных переживаниях даже своему близкому другу, каковым был для неё Козлов. Ему помогла их разгадать обострённая чувствительность слепца.

И при всём этом Долли питала искреннюю привязанность к Фикельмону, умному, доброму, обожавшему её возвышенному существу.

Среда, 3 июня (1829 г.), восьмая годовщина моей свадьбы, день, в который всю жизнь с глубоким чувством признательности буду благодарить Бога! Существует известная стыдливость ко всем сантиментам жизни; в равной степени это относится и к совершенному счастью! Никогда не смогу выразить словами, до какой степени я счастлива! Но я ощущаю это глубоко, и если мне на этом свете позволено ещё чего-нибудь желать, то пожелаю Элизалекс быть такой же счастливой, как я!

Чрезмерно наблюдательная Долли видела вокруг себя слишком много несчастных семей и трезвым, но добрым умом могла оценить спокойное и счастливое благополучие, которое давал ей брак с Фикельмоном.