Она друг Пушкина была. Часть 2

Взглянем на картину. В центре — император на кауром жеребце в сопровождении всадников — своей свиты. Под треугольным пространством, разделяющим свиту и гвардию, в левой группе персонажей, в той её части, что замыкает правый угол треугольника, видим двух молодых женщин. Одна из них — поистине прекрасна. Она представлена в профиль, гордо вскинутая голова, величественная осанка, тонкая талия, взор устремлён вдаль через толпу, будто пытается рассмотреть стоящих поодаль Пушкина, Жуковского, Гнедича и Крылова. Из-за её спины выглядывает хорошенькая девушка. Она не очень похожа лицом на первую, но сразу же возникает ощущение, что они сёстры. Ни в одном альбоме, воспроизводящем репродукцию «Парада на Царицыном лугу» (старое название Марсова поля), не публиковался список персонажей с полотна. Кто она, эта прелестная дама, — я не знала, но почти была убеждена, что это Долли. Незнакомка напоминала Фикельмон с известных её портретов. А профиль с чуть заметной горбинкой — ну точь-в-точь что на рисунке Пушкина!

Подтвердить мою догадку мог только список изображённых, если он вообще существовал. Решила ехать в Петербург, чтоб увидеть оригинал картины в Царскосельском лицее[10]. Это было первым пунктом программы моей поездки. Эврика! Существовал не только список, но и так называемые прориси, выполненные самим Чернецовым. В петербургском музее Пушкина мне показали оригиналы прорисей, некогда хранившиеся в откидной нижней раме картины, а теперь упрятанные и от посетителей и от сотрудников Лицейского музея. Упрятаны напрочь, в запасники, и выдаются исследователям по специальному разрешению директора. Парадоксальный факт — экскурсоводы нового поколения, рассказывая экскурсантам о картине, не знают, кто изображён на ней. Мне было досадно, что столько времени я потеряла на поиски. Ответ на свой вопрос могла бы найти в статье Г. Лебедева «Пушкин и его современники на картине Г. Чернецова „Парад на Царицыном лугу“». А в ней воспроизведены прориси с фрагментами картины и список персонажей с краткими сведениями о них. Если б раньше знать о её существовании! Но статья опубликована шестьдесят лет назад в журнале «Искусство», № 2 за 1937 г. и с тех пор не переиздавалась. Журнал — библиографическая редкость даже в России — не числится в сводном каталоге библиотек Болгарии.

Под бдительным оком сотрудницы петербургского музея Пушкина изучаю списки и наброски Чернецова. Увы! — графини Фикельмон нет среди персонажей. Та красавица, которую я принимала за Долли, значилась Марией Фёдоровной Опочининой, другая, рядом с ней, — её сестрой Александрой — обе фрейлины императрицы. Они были дочерями Дарьи Михайловны — сестры Елизаветы Михайловны Хитрово, и, стало быть, приходились двоюродными сёстрами Дарье Фёдоровне. Не хочу верить очевидному. Для сомнения у меня имеются серьёзные основания — Мария Опочинина стала выезжать в свет летом 1834 года. В то время девушек вывозили в общество после шестнадцати лет. Следовательно, в 1831 году она была ещё ребенком — ей было не более тринадцати. Поищем подтверждение в дневнике их кузины. Мне повезло — Долли точно называет её возраст.

6 апреля 1831 года: Снова в нашей семье довольно серьёзная болезнь — у Мими Опочининой; сначала — воспаление печени, а сейчас, говорят, каверна в лёгких. Ей тринадцать с половиной лет и у неё прелестное лицоI

А через три года Долли рассказывает о её первом выезде в свет:

25 июля 1834 года: Мими Опочинина появилась в светском обществе и пожинала успех. У неё свежее и красивое лицо, но непримечательная фигура. Существует целое поколение мелких женщин.

Всё сходится — летом 1834 г. Марии Опочининой было шестнадцать с половиной лет. Следовательно, годы её жизни (1812—1863) в справке Г. Лебедева указаны неправильно. На полотне же изображена молодая дама лет двадцати—двадцати двух, уже знающая цену своим прелестям, уже изощрённая в светском этикете и очень уверенная в себе.

Кто б смел искать девчонки нежнойВ сей величавой, в сей небрежнойЗаконодательнице зал.

А как с Александриной — соответствует ли её возраст указанным в списке Лебедева годам её жизни — 1814—1868? И опять нахожу подтверждение в дневнике Фикельмон.