Она друг Пушкина была. Часть 2

Хочу Вам предложить некоторую форму сотрудничества в работе над дневником Лихтенштейна, если она Вам подойдёт. Нужно прочитать рукопись и переписать её на машинке. Если проф. Витченс не найдёт Вам нужного человека, который смог бы дешифрировать оригинал, то я смогу назвать того, кто из венцев сумел бы это сделать. Имена могут не расшифровывать — это сделаю я. Для облегчения работы могу прислать некоторые разобранные страницы. В качестве примера расшифровки и комментария к тексту прилагаю к письму одну страницу. <…> Мы бы сделали так: немецкий текст общий, а русский перевод делали бы независимо: Вы — для советской печати, я — для США.

На помощь нам обоим пришла наша «палочка-выручалочка» — Фальц-Фейн. Как я уже говорила, он отдал рукопись князя для расшифровки К. Гурту.

В 1988 г. Э. А. Фальц-Фейн приехал в Болгарию на детскую ассамблею «Знамя мира». Он уже несколько раз бывал в Софии по спортивным делам — в качестве вице-президента Олимпийского комитета Лихтенштейна. Приглашение его на ассамблею не было совсем бескорыстным. Болгария в то время добивалась права стать хозяйкой следующих зимних Олимпийских игр. У Фальц-Фейна были хорошие связи в Международном олимпийском комитете, и болгары рассчитывали на них. Обхаживали его в этот раз особенно старательно. Эдуард Александрович посмеивался: «Всё это ни к чему! Я и так помогу!»

У него была слабость к Болгарии. Ведь его дедушка Н. А. Епанчин участвовал в русско-турецкой войне. О походах на Балканы написал несколько книг, в том числе «Воспоминания о крестовом походе 1877—1878 гг.». Тем же событиям были посвящены главы его недавно изданной в России книги «На службе трёх императоров». Копию этих глав вместе с другими книгами Епанчина Фальц-Фейн преподнёс в дар фонду «13 веков Болгарии». Барон долго хранил оставшиеся от русско-турецкой войны дедушкины реликвии. Среди них были подобранная на поле сражения сабля, документы о его боевых отличиях. И вылитый в бронзе образ обожаемого им полководца — генерала Скобелева. Николай Алексеевич сумел их сберечь даже в годы эмигрантских странствий по Европе. Ему, как и всем русским эмигрантам, жилось нелегко. Болгарский царь Борис отпустил генерал-майору Епанчину небольшую пожизненную пенсию. Фальц-Фейн так прокомментировал этот акт доброй воли царя: «Не только знак уважения к заслугам генерала Епанчина во время освободительной войны, а дань признательности к одному из нескольких тысяч русских воинов, сражавшихся за Божие дело — священное право каждого народа быть свободным. Смысл сего деяния прекрасно выражен в словах, высеченных на обелиске „Русского памятника“ в Софии: НЕ НАМ, НЕ НАМ, А ИМЕНИ ТВОЕМУ».

В конце концов Фальц-Фейн расстался с дедушкиными вещами и преподнёс их в дар «признательной Болгарии». О том, как сегодня проявляется эта признательность, не хочется распространяться… Скульптуру Скобелева поместили в экспозицию плевенского музея вместе с саблей, орденами и медалями Епанчина. Статуэтка работы Лансере была уменьшенной авторской моделью того памятника, который до революции занимал нынешнее место Юрия Долгорукова. Сам же памятник был сброшен, переплавлен на металл.

Как-то раз я спросила Эдуарда Александровича: «Почему вы не сохранили статуэтку для России?» — «Кто же мог предвидеть, что на моей Родине наступят такие неожиданные перемены. А в Болгарии чтили память генерала Михаила Скобелева. Один из софийских бульваров называется его именем…»

Фальц-Фейн обладает удивительным свойством создавать вокруг себя переполох, где бы он ни появлялся. Советская миссия в Болгарии организовала встречу с бароном. Более двух часов развлекал он собравшуюся в клубе колонию байками о своей полной приключений жизни. Советский посол дал в его честь обед. Осаждали журналисты. Болгарское телевидение выделило полчаса для моего интервью с бароном. Потом долго думали, под каким соусом преподнести эту передачу. И наконец втиснули её в постоянную рубрику: «Ветераны рассказывают». Но это ещё не всё. Эдуард Александрович решил возложить венок к памятнику «Царю-Освободителю» — Александру II.