Она друг Пушкина была. Часть 2

В примечании к рассказу Смирновой я уже говорила, что она перепутала имена прусского посланника Гагена с сотрудником этого же посольства Галленом — приятелем Лихтенштейна. Никаких сведений о нём в мемуаристике того времени я не обнаружила. А. И. Натов в каком-то генеалогическом немецком лексиконе нашёл даты его жизни и подтверждение, что в эти годы Матиас Галлен (1800—1875) действительно был на службе в дипломатической прусской миссии в Петербурге. Фикельмон несколько раз упоминает о нём в дневнике. 24 августа 1829 г. Долли рассказывает о своём визите к неаполитанскому посланнику Лудольфу, где были фон Галлен, Сюлливан, четыре австрийских дипломата. О Галлене графиня, между прочим, пишет:

Приятный юноша, хорошо поёт немецкие и тирольские песни, но остаётся в списке безличных людей.

У Смирновой встречается имя Галлена в её рассказе о Гоголе. Комментаторы мемуаров считают, что Смирнова неправильно употребила его имя и речь идёт об Альбрехте Галлере — немецком естествоиспытателе, основателе ботанического сада в Геттингенском университете. Щёголев упоминает о Galler de Kultur, секретаре А. Н. Демидова, посетившего Россию и написавшего о ней книгу «Царь Николай и святая Русь». Совершенно очевидно, друг Лихтенштейна ни к тому ни к другому не имел никакого отношения.

Лихтенштейн быстро сошёлся с Галленом. 23 марта (11. 03) записал в дневнике: Я выпил с Галеном на брудершафт. Князь виделся с ним почти ежедневно — на парадах, в светском обществе. Присутствие Галлена на парадах даёт возможность предположить, что он был офицером — военным атташе или адъютантом посланника. Как-то раз после манёвров оба — Лихтенштейн и Галлен — были представлены вел. кн. Михаилу. Они вместе волочились за дамами, посещали театры, концерты, ездили на охоту, обедали, играли в карты. Пикантная подробность в дневнике Фридриха говорит об их довольно близком приятельстве:

15 апреля (3.04) Парад. Затем вместе с Галеном отправились гулять. На Перспективе (Невском проспекте. — С. Б.) встретили одну очень хорошенькую проститутку. Мы оба поднялись к ней. Затем я оставил Галена одного с ней и т.д.

Ещё одна запись о донжуанских подвигах Галлена:

14 июня (2 июня). Воскресенье. Троица. В Екатерингофе было чудовищное скопление экипажей. Это на миг мне напомнило прекрасный Пратер. Мы поехали туда вместе с Кайзерфельдом, и я превосходно провёл время. Мы оставались там до десяти часов. По дороге домой увидели Галена, который увязался за одной девушкой. Я сошёл с экипажа, посоветовал ему не терять напрасно времени.

В кругу расчисленном светил

Среди множества петербургских знакомых Лихтенштейна чаще всего встречается имя той, которая стала невольной виновницей трудов и забот, положенных на расшифровку дневника князя. Пушкина — Мария Александровна Мусина-Пушкина. Фридрих ни разу не называет её по имени, а только по второй части фамилии. Впрочем, так было принято тогда в обществе. Наталья Николаевна всегда звала мужа по фамилии — Пушкин. Помните, как в беспамятстве кричала она у постели умершего: «Пушкин! Пушкин! Ты жив?!»

Только артикль перед фамилией помогал понять, о ком идёт речь в дневнике — мужчине или женщине. А иногда, когда Фридрих опускал артикли, на помощь приходила интуиция. Князь Фридрих был знаком и с мужем Мусиной-Пушкиной. Он и вся его компания подтрунивали над Иваном Алексеевичем — человеком неумным и, по словам гр. Фикельмон, скучным, — так что от всего сердца можно посочувствовать его жене. Молодые люди наносили визиты только супруге и демонстративно отклоняли приглашения обжоры Мусина-Пушкина на семейные обеды или ужины. Графиня нравилась Фридриху, как, впрочем, нравились ему все красивые женщины. У них был очевидный флирт. Мария Александровна соперничала из-за Фридриха с Еленой Завадовской. Приревновала его к Закревской. Одновременно Фридрих ухаживал за красивой женой графа Павла Медема, нравились ему также Наталья Строганова, Мари Пашкова, княгиня Зинаида Юсупова. Он был очень серьёзно влюблён в «Малышку» — Софью Урусову, и никак не мог сделать выбора между ней и Адель Тизенгаузен — будущей женой Стакельберга. Казалось, ни одна светская красавица не была оставлена им без внимания. Всех этих женщин мы уже знаем по дневнику Долли Фикельмон. Любопытно увидеть их глазами Лихтенштейна.