Она друг Пушкина была. Часть 2

Они посетили храм Василия Блаженного, Новодевичий монастырь, Орловский сад, загородную шереметевскую усадьбу — истинно прекрасный дворец, но среди множества волшебных апартаментов ни единой комнаты, в которой можно спать! — отметил в дневнике Фридрих. Снова Кремль — осмотр Оружейной палаты и чудесной императорской сокровищницы. Весь день шёл дождь, но они не побоялись подняться на колокольню Ивана Великого. С неё открылась нам вся Москва — исключительно великолепна! Восторгам не было конца. Промокшие до ниточки возвращались они домой, а Фридрих продолжал любоваться городом. Вымытые дождём крыши засияли красками, и Москва казалась князю ещё очаровательнее. За несколько дней он успел перезнакомиться с тамошним обществом. Ещё в первый вечер нанёс визит знаменитой красавице Эмилии Шернваль — жене В. А. Мусина-Пушкина. Передал ей письмо и посылку от её невестки М. А. Мусиной-Пушкиной. От неё направился к старому Строганову с известием о благополучных родах его невестки. У него познакомился с его свёкром Иваном Александровичем Нарышкиным[214], дядей H. Н. Гончаровой и её будущим посажёным отцом на свадьбе с Пушкиным. Князь Фридрих был в самом деле обворожительным человеком. Гостеприимные москвичи наперебой приглашали его к себе. Москва покорила его. Мне ужасно больно, что я должен уезжать обратно.

10 июля (28 июня) Лихтенштейн вернулся в Петербург. И сразу же бросился к Мусиной-Пушкиной, но не застал её дома. После полуночи 11 июля (29.07) к нему зашёл Кайзерфельд и сообщил о приезде генерала Фикельмона. На другое утро Фридрих отправился на Чёрную речку в загородный дом Фикельмонов, снятый на лето у Ланского. С генералом разминулся. А Долли была в гостях у тётки, П. М. Толстой.

Я пошёл к Гидре, которая отвела меня в дом на противоположной стороне. При виде меня она (Фикельмон) очень обрадовалась, а потом мы отправились к ней в дом, где сердечно обнялись. Мне трудно выразить чувства, которые я испытываю при встрече с кем-нибудь из моих старых знакомых. И особенно с ней, в обществе которой я всегда охотно провожу время. Мы только начали разговаривать, как пришёл Кайзерфельд[215] и, к сожалению, были вынуждены прервать нашу беседу. Так я и не сумел ни о чём поговорить с ней. Фридрих поехал обедать к Кайзерфельду. После обеда отправился к Мусиной-Пушкиной. Она была со мной очень приветлива, очень сожалела, что я её дважды не застал, и пригласила меня назавтра к обеду. Я был очень взволнован, мне сегодня не сиделось у неё. Тянуло прочь, хотелось увидеть генерала. Он был дома и принял меня очень учтиво. Потом — на ту сторону к Гидре, где я весьма приятно провёл время в обществе Фикельмон.

Лихтенштейн ничего не сообщает о сути беседы с генералом. Но, вероятно, Фикельмон предложил своему адъютанту остаться в Петербурге ещё на некоторое время. Князь Фридрих вновь закружился в бесконечной светской карусели. Приведу описание одного дня этой, как тогда говорили, жизни в рассеянье: