Она друг Пушкина была. Часть 2

Ещё одно чисто русское развлечение впечатлило князя — охота. Зимой на медведей, весной на волков и лисиц. Читая описание его охотничьих вылазок, я вспомнила князя Клари-Альдрингена. С замиранием сердца слушал он в детстве рассказы отца (посланника в Петербурге) о суровых русских зимах, о катании на санях в тулупах и меховых шапках, об охоте на волков и медведей. Этим, да ещё чаепитиями из огромных самоваров, кажется, и исчерпывались представления западного человека о России.

Дневник Лихтенштейна. 7 марта (23.02):

В 6 утра мы приехали к Пашкову, чтобы от него отправиться на медвежью охоту за Царским Селом. Только мы прибыли туда и заняли позиции, как он (медведь) тут же появился. Я увидел его издалека. Ростген (лицо неустановленное. — С. Б) выстрелил в него и повалил с первого выстрела. Второй медведь находился в 15-ти верстах оттуда. Раненый зверь сначала долго лежал, вдруг медленно поднялся и пошёл на Массова, который выстрелил в него, потом на Галена, затем на меня и наконец был убит — в туловище оказалось 12 пуль.

Князя живо интересовали любые события петербургской жизни. 19 (7) мая в Исаакиевском соборе поднимали очередную колонну. Фридрих с любопытством наблюдал это интересное зрелище. Колонны шлифовались там же, но уже после установки. Этот такой чудовищный труд едва ли будет окончен и через 10 лет. Все колонны — обхватом в 4 сажени и 12 саженей в высоту — сделаны из одного куска гранита. Стоимость каждой, без установки, 100 тысяч рублей.

Лихтенштейн старается поспеть повсюду — на народное гуляние в Екатерингофе по случаю русской Троицы, где, как в прекрасном Пратере, было настоящее столпотворение экипажей; на Английскую набережную, чтобы увидеть поднятие воздушного шара; на службу в соборе Петропавловской крепости по случаю церковного праздника святых Петра и Павла. На этом богослужении разрешалось присутствовать только мужчинам. Фридрих воспользовался возможностью увидеть императорские гробницы и саму крепость. «Она построена очень солидно», — заключает Фридрих после её осмотра.

Но, пожалуй, самая интересная запись — о посещении Арсенала. Лихтенштейн с удивительной компетентностью рассказывает о состоянии русского флота: