Она друг Пушкина была. Часть 2

27 января 1831 г.: Неразбериха в Европе страшная. В минувшем году мы были свидетелями таких невообразимых событий, что, может быть, оправдано воодушевление поляков всё ещё верить и не терять надежды на будущее. Франция несомненно замешана в значительной степени, и даже её пресса — причина многих несчастий!

Пушкин в это время уехал в Москву. Радостную весть о возвращении Мортемара ему сообщила Хитрово. В ответном письме Александр Сергеевич писал: Итак, г-н Мортемар в Петербурге, и в вашем обществе одним приятным и историческим лицом стало больше.

Дневник Фикельмон — 6 апреля 1831 г.: Умы всех поглощены этой тяжёлой войной в Польше, конца которой невозможно предвидеть. Было только одно торжество, один чудесный спектакль у месье де Мортемара — с хорошим сюжетом, хорошо исполненный.

Приятное и историческое лицо продолжает вызывать восхищение у Фикельмон. Я его очень люблю, — записала Долли после торжественного скучного обеда 14 июня у княгини Белосельской. — У него невероятно молодое сердце. Иногда я посмеиваюсь над ним, но его невозможно не любить за чрезмерную доброту и благородство.

Как-то раз герцог привёл к Фикельмон и своего сына Артура — 18-летний юноша только что закончил военное училище. Как видим, карьера военного была наследственной у Мортемаров. Молодой человек произвёл на Долли приятное впечатление — некрасивый, но с приятным, добрым, как у отца, лицом и нежными глазами.

26 июня. Вчера у нас обедали месье де Мортемар с сыном, Беарн, Морне, Лудольф и Пальмстиерна. Морне[243] и Беарн были очаровательно веселы. Это благотворно отражается на нас.

Известный красотой, успехами и элегантностью (характеристика Долли) Шарль Морне прибыл в Петербург в начале июня, по-видимому, со специальными указаниями Мортемару по польскому вопросу. Не случайно Пушкин, даже в свой счастливый медовый период живо интересовавшийся событиями в Польши, иронично назвал его «вояжёром». Морне оставался в столице полтора месяца, но за этот краткий период сумел покорить многих представительниц прекрасного пола. В числе его «жертв» оказалась и Елизавета Михайловна Хитрово. Элиза влюбилась в вояжёра Mornay да с ним кокетничает! Каково? — писал Пушкин Вяземскому в письме от 14 августа 1831 г. Подтверждение этому факту находим и в дневнике Фикельмон: Морне стал очень близким маме и нам. Он обладает необыкновенной естественностью. Всего за несколько дней он до такой степени сблизился с нами, что кажется, будто мы знаем его всю жизнь, — записала Фикельмон 2 июля 1831 г..

В этот раз Мортемар пробыл в Петербурге до средины августа 1831 г. Его миссия — помирить Россию с Польшей, потерпела крах. Более того, его чрезмерная настырность вызвала недовольство Николая и личностью посла, и политикой вмешательства Франции в дела России.

Дневник Фикельмон. 29 июля 1831 г.: Отъезд Морне опечалил нас. А через несколько дней нас покинет и герцог Мортемар, который возвращается во Францию. Бургуэн остаётся здесь вместо него с рангом полномочного министра.

22 августа 1831 г.: В тот же день (14 августа) мы распрощались с герцогом де Мортемаром, который возвращается во Францию с Артуром и Беарном.