Она друг Пушкина была. Часть 2

30 апреля 1830 г. Страничка из дневника Долли: Вчера у нас отобедали все турки. Халил-паша сделал такие большие успехи во французском языке, что во время обеда я смогла вести с ним довольно связный разговор. У него очень деликатное и нежное выражение лица, умён, с весьма оригинальными идеями. По рождению он черкес, но вырос в Константинополе, куда его привезли совсем маленьким. Они уезжают довольными. Император на 3 миллиона уменьшил их контрибуцию России. Намек-ефенди, турецкий полковник, очень хорошо говорит по-французски и представляется мне не менее цивилизованным и более учтивым, чем многие молодые люди здесь. Единственно из всего посольства у Нигиб-ефенди диковатая физиономия. Он не владеет никаким иностранным языком и словно не желает воспринимать ничего из наших обычаев.

Через пятнадцать дней посланница делает последнюю запись о турецких гостях. Халил-паша поделился с графиней своей надеждой, что и его страна вступит на путь цивилизации. Он увёз с собой большую группу немецких рабочих и ремесленников, много книг, образцов товаров, но, как отмечает Долли, идея об образовании и эмансипации их женщин до такой степени им чужда, что Турции ещё далеко до цивилизации. Халил вручил на память ей и её сестре Катерине талисманы — не столь ценные, но интересные для нас. А посланница подарила ему маленькие венские настенные часы. Он принял их, рассыпаясь в благодарности. После трёх месяцев пребывания в России турецкие посланцы с сожалением покинули Петербург.

Карнавальные ночи

Эти важные для России события ничуть не нарушили череду послерождественских карнавалов. Петербург особенно веселился в ту зиму — ликование по случаю победы над Турцией придавало празднествам ещё большую пышность.

Сезон открылся 1 января маскарадом в Зимнем. По установленному ещё Екатериной II обычаю в этот день двери дворца широко распахивались для простолюдинов. Набивалось более тридцати тысяч человек. Члены императорской семьи смешивались с толпой. Придворные дамы вместе с императрицей появлялись в русских национальных костюмах. Мужчины, чтобы придать празднику видимость маскарада, скрывали лица под масками, некоторые являлись в домино, военные же — в полной форме, но без оружия. Это лубочное веселье умилило графиню:

Как это трогательно отрыть двери дворца для народа! Вечером в Эрмитаже — праздничный ужин на пятьсот человек, но уже для отборной аристократической публики. Великолепное торжество со сказочно красивым освещением. Поскольку Фикельмон не мог присутствовать официально как посол из-за траура при австрийском дворе[40], император предложил ему явиться вместе с Долли инкогнито и поручил охранять их камергеру Сергею Михайловичу Хрущеву и шталмейстеру Фёдору Петровичу Опочинину — дяде посланницы.

Впервые имя Пушкина появилось в дневнике Долли 10 декабря 1829 года. Обычно эта запись приводилась без предыдущего контекста. А именно он уточняет смысл Доллиной оценки: во-первых, они виделись, бесспорно, уже несколько раз, прежде чем у неё сложилось о нём мнение, а во-вторых, она противопоставляет очаровательного собеседника бесцветному, скучному петербургскому обществу.