Она друг Пушкина была. Часть 2

Январь 1830 г.: 28-го утром торжественная аудиенция турецкому посланнику Халил-паше. У Халил-паши красивая голова; он весьма смелый воин, и в 1828 г. именно он овладел в Шумле[38] тем самым редутом, за который русские пролили столько крови. Он — приверженник султана и ревностный новатор. Халил и его свита одеты не по-турецки, не по-ориентальски, а скорее по-венгерски — широкая накидка с золотым шитьём, на голове нечто вроде колпака, довольно безобразного. В манере поведения во время аудиенции и произнесения речи, очень скромной, ощущалось смущение и ещё нечто очень мучительное. Нетрудно было заметить, как он страдает от этого. Они прибыли с задачей уменьшить размер контрибуции, определённой мирным соглашением. Рассчитывают на щедрость императора, чья внешность по-прежнему импозантна и величественна, и он держится с видом завоевателя в присутствии турков. Император Александр, я в этом уверена, улыбался бы милее и приветливее! Но молодость и победы Николая вынуждают нас прощать ему эту сиюминутную гордость, которая в конечном счёте свойственна любому человеческому сердцу![39]

Вечером того же дня во дворце состоялся большой бал. Присутствовало триста человек. Это было величественное торжество. Император решил поразить воображение иноземных гостей роскошью и блеском своего двора. Позднее Долли скажет, что великолепием он напоминает ей персидские чертоги из «Тысячи и одной ночи». Такой пышности не увидишь нигде в Европе! Свита прелестных фрейлин окружала императрицу, дамы блистали туалетами и драгоценностями. Независимое поведение молодых дам, лёгкость общения с мужчинами, веселящаяся императрица, смех, галантность, танцы, красивый, танцующий император — это бесподобное зрелище ошеломило не привыкших к такой свободе нравов ориентальцев.

Через три дня у председателя Государственного совета и Комитета министров князя Виктора Павловича Кочубея ещё один бал — такой же блистательный, оживлённый, весёлый. Танцы следовали один за другим. Графиня Фикельмон вальсировала с императором, к большому удивлению присутствовавших и здесь турецких гостей.

Они кажутся ещё цивилизованее дорогих нам персов. Двое из них говорят по-итальянски, один — довольно хорошо по-французски. Кажется, что они готовы порвать со всеми своими турецкими привычками. Верно, что Халил-паша ревностный новатор, но по нему нельзя судить об остальных. В Эрмитаже мы рассматривали привезённые ими подарки: гребень с крупными бриллиантами, вставленными в разноцветную эмаль; красивое жемчужное ожерелье с изумительным розовым бриллиантом; сабля, богато украшенная бриллиантами на фоне лиловой эмали, — все эти вещи великолепны и сделаны с большим вкусом!

А доскональный граф Фикельмон прежде, чем отправить в Вену очередное донесение о турецкой делегации, приглашает Халил-пашу и его свиту на обед в австрийскую резиденцию. Ему нужно было сверить официальные сведения о результатах переговоров с собственными впечатлениями.